Эффект бабочки  - Мария Акулова

Реакции – ноль. Пора бы давно привыкнуть, а она все продолжает на что-то надеяться… Каждый раз, закончив пламенную речь, еще замирает, затаив дыхание, прислушивается… И каждый раз облом.

Развернувшись, Настя направилась обратно к креслу. Теперь можно снова смотреть в потолок, сходить с ума под звук тикающих часов, засекать новый отрезок времени.

И какой же надо быть дурой, чтоб сидеть здесь две недели, ждать, надеяться, верить, а развернуться спиной именно тогда, когда он вдруг заходится кашлем, просыпаясь…

– Глеб, – не веря до конца в реальность происходящего, Настя метнулась обратно, потом в коридор – зовя врачей, снова к нему, потом в угол палаты – чтоб не мешать примчавшимся медикам, и в соседнюю палату уже с помощью медперсонала – когда из-за нервов сползла по стеночке прямиком в обморок.

Но это уже мелочи. Главное ведь что? Он проснулся.

***

– Значит, пацаны?

– Ага, – Настя кивнула, борясь одновременно с осознанием, что больному нужен покой, и желание затискать больного до смерти.

Они полусидели, полулежали на больничной койке, которая вроде как рассчитана была на одного, но если в обнимку, то поместились двое. «В обнимку» было своеобразным – у Глеба до сих пор наложен был гипс на левую руку и ногу, а потому обнимать приходилось правой и крайне аккуратно.

– Неожиданно… И что дальше? Кто выиграл?

– Ну, по словам Саши, я звонила ей, поздравляла, теперь Самарский с Самойловым решают этот вопрос, козыряя, чем могут. Марк говорит, что выиграл он – Снежана ведь раньше родила, а Ярослав, что он – у них с Сашей маленький весит больше… Вот как-то так и живут…

– Весело…

– Да не то слово… А Марк обещал вечером зайти. Снежана с сыном уже дома.

– Пусть заходит. А то я совсем уже одичал здесь. Выпишусь, а потом в больницы – ни ногой…

– Ага, только реабилитацию пройдем, а потом ни ногой, – Настя посмотрела на мужчину с укором, но быстро оттаяла. Не могла на него злиться. Зачем и за что, если он уже исполнил главную ее просьбу – вернулся?

– А что остальные?

– Твоя мама очень волновалась. Отец тоже. Мы все очень волновались…

– А что та девочка? Как она?

– Она отделалась испугом да парой царапин. Ты спас ей жизнь, Глеб. Ты герой, – Настя дотянулась до губ мужчины, аккуратно их касаясь.

Проснулся он три дня тому, а потом почти сразу же заснул, приходя в себя изредка и ненадолго. Да и когда просыпался – было как-то не до разговоров, тут же налетали врачи, а Насте доставались только взгляды. Сейчас же у них впервые была возможность провести время вместе.

– Да, я такой… – а он тут же расплылся в улыбке, с радостью принимая комплимент.

Глеб помнил странный то ли сон, то ли набор галлюцинаций, то ли игру подсознанию, ну или на худой конец уж действительно путешествие куда-то на грань жизни и смерти, прекрасно помнил разговор с Настиным отцом, который вполне мог бы быть плодом его воображения, да все, в общем-то, помнил. Но лучше всего – ее просьбы вернуться.

– Когда выпишешься, устроим дома пир. Пригласим родителей, бабушку, Андрюшу, я что-то вкусное приготовлю… А после реабилитации… Отдыхать поедем. Твой отец сказал, что в офисе до февраля тебя не ждут, так что времени у нас достаточно. Куда хочешь?

– А ты куда хочешь? – Глеб улыбнулся, проводя по Настиным волосам, отделил одну прядь, накрутил на палец, отпустил, снова накрутил…

– А мне не важно. Сам решай, а я с тобой.

– Хорошо, только знаешь… Нам бы сначала жениться…

– В марте женимся. Я даже уже согласна на любой праздник. Если твоя мама хочет, чтоб гостей было триста, пусть их будет триста. Хочет меня запихнуть в платье, которое весит больше свадебного торта – на здоровье. Я теперь на все согласна, Глеб, лишь бы ты меня так не пугал.

– До марта долго, Насть. А нам быстрее надо.

– Зачем? – еще не понимая, к чему клонит мужчина, Настя запрокинула голову, внимательно изучая улыбчивого отчего-то Имагина.

– Мы вроде как беременны, мелкая. Чуть поторопились.

Он помнил все, в том числе и слова Владимира о том, что Настя в положении. Вполне возможно, то была просто игра воображения, но в правдивости этих слов Глеб не сомневался ни секунды.

А вот Настя задумалась. Сощурилась, считая, снова сощурилась, припоминая, думаю.

– Нееееет, Глеб. Я учусь еще, у меня сессия. Как беременны? Я не готова.

– А мы уже, – мужчина развел руками, улыбаясь все шире.

– Не выдумывай, – видимо, с каждой новой попыткой посчитать, Насте становилось все понятней, что он вполне может оказаться прав.

– Ну проверь…

Пришлось нестись в аптеку на первом этаже больницы, покупать тест, потом нервничать…

– Кошмар… – уже через полчала они снова сидели на кровати. Только теперь Настя устроилась лицом к мужчине, сложив ноги по-турецки, держа в руках крайне положительный тест.

– Я же говорил.

– Это ужас, Глеб. Как мы так..?

– Мы старались, – мужчина явно не разделял упаднических настроений Насти, потому как грустить не собирался.

– И что делать-то теперь?

– Выпишут, проштампуем паспорта. А потом расскажу, какой туалетной водой пользуюсь.

– Зачем? Я вроде как знаю, – в очередной раз глянув на тест, Настя покачала головой, откладывая его на столик, подобралась ближе к лицу Глеба, поцеловала, устроила голову на плече, прижимая его здоровую руку к животу.

Паниковать и впадать в истерику вроде как бессмысленно, потому самое время начать свыкаться с мыслью о том, что они уже практически родители. Каких-то восемь месяцев, и дело в шляпе…

– Ты когда напилась, и я отвез тебя к себе, рассказывала мне, что купишь мужу такую же туалетную воду, как у меня. Так вот… Я тогда сказал, чтоб муж сам приходил, я отцежу… Ну или зацежу….

– И что я? – какую-то часть событий той ночи Настя вспомнила, а что-то навеки осталось в памяти только Глеба.

– Сказала, что я его изобью.

– Я даже когда пьяная, Имагин, я очень сообразительная. – Глеб фыркнул, но промолчал. – Себя тоже бить будешь?

– Я мог бы, но сейчас проблематично, – мужчина скосил взгляд в сторону пострадавшей левой руки.

– Ну и ладно, – Настя тоже посмотрела на нее, пожалела мужчину, даже погладила. – Я другое еще помню. Тоже из той ночи. Ты меня тогда любить обещал.

– Было дело…

– Но о сроках мы не договаривались.

– И это значит…

– Ты попал, Имагин. Надолго, – Настя запрокинула голову, глядя влюбленными глазами на своего Глебушку.

– Ты тоже, Насть, надолго. – Глеб подмигнул, снова склоняясь к губам, а потом шепнул уже на выдохе. – Жизнь, это ведь долго, Бабочка?