Музыкальный приворот. Книга 1 - Анна Джейн

— С другом.

— М-м-м, вот как? Что за друг?

— Какая тебе разница? — не выдержала я.

— Я лучше твоих друзей. Поверь. Все, пока, у меня нет времени. Завтра днем жди. Заеду, — и он повесил трубку, оставив меня в средней степени тяжести шока.

Вспомнив этот разговор, я поежилась. Тетенька-таксист и моя бабушка были правы. Внешность в парне не главное.

Забота-забота и еще раз забота.

Я еще раз выслушала от хозяйки авто о пользе таких вот мальчиков, как Антон, услышала почти всю историю ее жизни и стала счастливой обладательницей около десятков новых анекдотов, посвященных отношениям между мужчинами и женщинами. Первые причем всегда оказывались в невыгодном положении и выставлялись дураками. Водитель явно недолюбливала представителей сильного пола. Наверное, на жизненном пути ей часто попадались Алексеи.

В своей квартире я оказалась почти через полтора часа после общения с замечательным молодым человеком Кеем, изволившим позвонить простой смертной. Не иначе он наркоман, так что, по-моему, можно вообще не обращать внимания на его слова. А Нинке про него я точно рассказывать не буду — иначе она меня задушит. Кстати, она что, действительно поедет к своей тетушке с Келлой? Бедная подруга — терпеть этого парня ради будущего возможного наследства… Это же какой стойкий характер надо иметь!

Прослушав очередное: «Кто меня потревожил? Убью на хре-е-е-ен!», я прошла в свою комнату и не включая свет устало опустилась на свой диван.

Свет горел только на кухне, и оттуда слышались голоса. Томас в застиранных домашних джинсах и вылинявшей футболке, запачканной краской, и Нелька, облаченная в длинную, до колен, ярко-желтую футболку с изображением любимых аниме-героев, сидели и спорили, бурно размахивая руками. Из нас троих сестренка больше всего похожа на папу — даже жесты у нее те же. У нас с Эдгаром почти ничего с родственником общего нет, разве что цвет глаз. Папа у нас уникум: сам светловолосый, а вот глаза у него темные, как он сам говорит: «Цвета темной умбры». В детстве я думала, что умбра — это такой особенный цвет, и страшно гордилась, что у меня такие вот глаза, но только потом мне разъяснили, что это минеральный, окрашенный в коричневый, пигмент из глины.

— Ото-сан,[13]ты обязан, — ныла по своему обыкновению девочка.

— Не японизируй меня!

— Папа, ты должен!

— Я не могу, дорогая, — очень грустно отвечал ей отец.

— Как это не можешь? Как? Все могут, а ты не можешь! Это твоя обязанность! — возмущалась Нелли.

— Но, Нелличка, я правда не могу! Я улетаю! — виновато развел руками папа и помахал ими, как крыльями, для наглядности, наверное.

Сестра вскочила со своего места и, уперев руки в боки, грозно нависла над Томасом.

— Улетаешь?! — возопила она. — Как ты можешь улетать!? А я? А как же я?

— Куда это ты там улетаешь? — заинтересовалась я. Папа постоянно куда-то уезжает, а вот я, например, только на море один раз была — и то в глубоком детстве, ну, еще целых три раза в Индии…

— В Амстердам, на международную конференцию. Мне просто необходимо там быть, — сказал Томас таким тоном, будто он — крупный ученый с мировым именем, которого пригласили на крупнейший и важнейший консилиум по атомной физике.

Сестре его ответ совсем не понравился. Воинственно размахивая любимой красной кружкой, она взвизгнула:

— Ага! Ты, значит, в Амстердам, а я опять сиди дома! Даме!![14]

— И я тоже, — не могла не встрять в их разговор я, потому что тоже хотела куда-нибудь за границу. Например, в Рим или Венецию.

— Но мне обязательно нужно там быть, девочки, — защищался Томас, — это же моя профессия! Я художник!

— Ты в первую очередь отец, — по-взрослому заявила сестра, — так что бери руки в ноги и иди завтра в школу. Ясно?

— Я улетаю ранним утром, прости, никак не могу! Приеду только в начале следующей недели! Обещаю привезти подарки! — с этими словами Томас просто исчез из кухни.

— Стой! — заорала Нелли, убегая вслед за ним, — стой! Меня в школу тогда завтра не пустят! Уже три недели обещаю, что ты придешь!

— Они сказали мне, что я могу не посещать твою школу! — отозвался папа, мечтая отделаться от назойливой Нельки. По его мнению, школа — это такой пустяк, который фактически не заслуживает внимания. После той истории с байкерами, кстати, родственник в среднее учебное заведение больше не заглядывал.

— Открой! — завопила сестренка. — Это ты старой классухе пообещал! А у меня теперь новая!!

Томас, по всей видимости, попытался скрыться в своей комнате, но младшая дочь нагнала его и принялась канючить.

— Я пообещал директору больше не приходить, — раздался его голос, приглушенный дверью.

— Я так и сказала Лосихе, а она не верит в это! — копируя сирену, заверещала сестрица. Лосиха — это ее новая классная руководительница: Лосева Елена Петровна.

Я потерла глаза. Как всегда, у нас все шиворот-навыворот. Дочь не может отца заставить прийти в школу. Просто замечательно. Хорошо все же, что у меня и у Эдгара такого безобразия не было, — мы вели себя очень спокойно и не доставляли неприятностей учителям в отличие от младшей сестрички.

— Что тут есть? — раздался сонный голос брата, выплывшего из-за криков в реальный мир. Красные глаза хищно осматривали кухню в поисках съестного.

— Тут есть я, — отозвалась я.

— А зачем ты мне? — удивился любящий брат. — Я покушать пришел. Что из еды есть?

— Не знаю, поищи сам, мне лениво, — отозвалась я, вспоминая обед в пиццерии.

— И мне лениво.

— Ленивые вы мои! — раздался голос Леши, вышедшего из своей комнаты. Он в отличие от Томаса даже дома оставался стильным — ходил в новых, специально купленных для дома джинсах и футболке, разработанной им самим. — Все ждете у моря погоды? Даже в кастрюлю лень залезть? Вы двое совершенно инертные и в жизни ни фига не добьетесь.

Это дядя так намекает, что он, Алексей — человек энергичный и занятой и в жизни добился всего, чего хотел, ну, или хотя бы половину. Эдгар, который до последнего надеялся, что его покормят, сам взял тарелку и принялся что-то накладывать в нее. Это что-то, оказавшееся картофельным пюре, закапало на пол.

— Вытрешь сам, — сурово произнесла я. — Я тебе не домработница.

Эдгар очень тяжело вздохнул и покорно потянулся за чистеньким полотенцем, которое я только вчера повесила на кухне. Им он начал тереть пол, развезя несчастное пюре повсюду. Еще каким-то неведомым образом он умудрился уронить открытую банку с вареньем, высланную по почте заботливой бабушкой. Банка не разбилась, зато бордовое лакомство из клубники, которое так обожала Нелли, потекло на пол.