Мой идеальный смерч - Анна Джейн

— Не буду я ничего закрывать. Слушай дальше о своих поступочках, — заартачилась я.

— Маша, пожалуйста.

— Я вчера тебе тоже пожалуйста говорила!

— Пожалуйста.

— Нет.

— Пожалуйста, — вибрация его тихого, чарующего голоса с воздухом проникла в мои легкие, и, струясь по нервным клеткам и нейронам, попала в мозг, вместо меня отдавая ему приказ согласиться.

— Ну ладно, ладно, — проявила я невиданную тактичность. — Что с тобой?

— Стыд замучил, — отозвался партнер с холодной неестественной улыбкой. — Ненависть — самое сильное негативное чувство. А стыд — это ненависть, направленная на себя. Чувствуешь, как мне нехорошо?

— Нет. Серьезно, что-то случилось? Мы ведь типа партнеры, — вспомнился мне договор (мой экземпляр лежал далеко в столе, запрятанный под кипой тетрадей). — Говори мне, что с тобой.

— Когда ты решила меня разыграть, о партнерстве забыла напрочь, — укоряющее произнес он.

— И еще я твоя клубничная фея. Из-за любимой страдаешь?

— Да, — коротко и правдиво отвечал Дэн. — Я не хочу об этом говорить.

— Не хочешь — не надо, — обиделась я, подумав, что он не доверяет мне.

Отряд моих разноцветных мыслей-головастиков принарядился в зимние шапки и шарфы и, взяв миниатюрные лопаты, пошел копать снег в соседнем ледяном мире, чтобы насыпать его между мной и Дэном, чтобы потом залить водой, дабы снег превратился в лед между нами.

— Почему ты мне не доверяешь? — заело меня. Мы ведь ночь вместе провели!

— Вспомни позавчерашнюю ночь, — отозвался парень, витая где-то в другом месте.

Минут десять мы просидели, не проронив ни звука и, не глядя друг на друга. Я злилась на себя за свой поступок (ладно, ладно, он был недальновидным и идиотским!). Он тоже злился на меня, хоть и сидел невозмутимо. А еще я злилась на его друзей, на своих друзей, и на Смерча, еще на Никиту, но злость на Князеву затмевала разве что только нелюбовь к англичанке.

— А, да, Мария, я переслал тебе на почту логин и пароль почтового ящика твоего Клары, — нарушил молчание Дэн. — Пароль от его "аськи" и пары мест, где он еще зарегистрирован.

— О, наконец-то! — обрадовалась я такому шикарному подарку, предвкушая, как смогу залезть во все тайны Ника.

— Но там нет ничего интересного. Клара — скучный и до ужаса приличный, — тут же разбил мои ожидания Смерч. — С чтением сообщений хуже — их мне пересылает друг. Но, поверь, и там нет ничего необычного.

— А сюсюканья с Князевой есть?

— Немного. Твой Никита парень не эмоциональный, и его сообщения не изобилуют "солнышками", "котеночками", "малышами" и прочей сладкой ерундой, а также признаниями в вечной любви.

— Что, тоже такое не нравится? — спросила я. Терпеть не могу, когда парочка излишне сюсюкается. Брр…

— Да, это часто звучит пошло, — задумчиво ответил Смерч.

— А ты своих девушек как называешь?

Смерч посмотрел на меня, как на малолетнего ребенка, решившего выведать у родителей, как на свет появляются детишки, и сказал:

— По именам.

— Как меня? — обрадовалась я.

— Да, Бурундук.

— Меня зовут Маша, — плотно сжала я губы. Неужели трудно запомнить? А он продолжал:

— Называть человека, которым дорожишь всеобщим "котеночком" неинтересно.

— Интересно придумывать что-нибудь типа "Морская" или какая-нибудь там еще? — спросила я. Его лицо не дрогнуло, но взгляд, которым меня одарил Смерчинский, мне не понравился.

— Это ты много чего выдумываешь, Маша.

Кто я для него: Маша или бурундук, все-таки. По именам он зовет своих многочисленных подружек, а специально что-то придумывает для тех, кто ему дорог? А я что, где-то между этими двумя категориями? Спросить, что ли?

Нет, спросить не могу. Подумает, идиот, что он мне нравится или еще что-нибудь в этом роде.

Снега натаскали достаточно и знатно полили его водой из шланга.

— Кстати говоря, ты, умник-разумник, когда всем скажешь, что мы не пара?

— Когда? — задумчиво протянул парень.

— Ты вообще сделаешь что-нибудь?

— Тебе не кажется, что это немного поздно? Нам уже все равно никто не поверит, — спокойно отозвался Дэн. — Судьба нехорошо перетасовала колоду, и нам с тобой, играющим в паре, выпали плохие карты.

— Что за глупости.

— То, что мы якобы пара будет нашим прикрытием от Ольги и Никиты. Они точно не смогут нас ни в чем заподозрить, — решил вдруг Смерчинский. — Оставим все, как есть.

— Я не буду корчить из себя твою девушку, — заявила я тут же.

— А этого и не нужно. Поверь, Чип, те, кому нужно будет, сами сделают правильные выводы, — вымученно улыбнулся Смерч. Что-то наш ветерок до сих пор в себя придти не может. Стыд? Какой стыд? Нашел дуру! Может быть, в его башке у Гоблина Морская Богиня что-то типа позывного? Спьяну принял меня за нее и в любви признался. Хохо, если бы я перепутала Дениса и Никиту, и призналась бы первому в своих сильных чувствах, то сейчас тоже бы сгорала от стыда. К тому же этот мелочный Смерчинский как-то таки заставил мою душу испытывать что-то похожее на раскаяние за содеянное. Память услужливо подбросила кадр из прошлой ночи, когда я утешала этого красавчика-болвана, рассказывая ему басни про фей, и стыдно стало еще больше.

Пару минут мы опять сидели молча. Я допивала его "Спрайт" и зачем-то разглядывала ящерку, вытатуированную на его шее. Изредка мой взгляд перебегал на его плечи, или руки, на лицо. А Дэн смотрел в окно, чуть выше моей головы. Вроде бы спокойный, как статуя, но несколько раз он едва слышно вздохнул, и я еще больше занервничала.

— Кстати, новое свидание Ольги и Ника намечается на субботу, — продолжал Дэн. — И я знаю, где и во сколько.

— Ого! А это значит… — я многозначительно замолчала.

Мы встретились глазами и синхронно коварно улыбнулись, поняв друг друга с полуслова: мы продолжим свою Миссию по спасению нашей любви. Все-таки тонкий лед между нами, неожиданно появившийся сегодня, растаял, и орел, прохаживающийся по нему, едва не утоп в веселом весеннем прозрачном ручейке.

— Я обожаю тебя за понимание, — произнес Смерч. Я скромно пожала плечами. Мол, да, я такая.

— Ой, они даже улыбаются одинаково, — восхитился кто-то, хихикая над моим плечом.

— Прикольная пара, такая необычная…

— Классные ребята.

Я оглянулась и увидела за столиком рядом с нами трех девчонок. Все три клуши с благоговением глядели на Смерча (часть их восторга распространялось и на меня)

Люди, действительно, делали те выводы относительно нас, которые были удобны им.