Настойка полыни - Мисс_Дарси

Отведенный час истекал. И Джордж не отводил взгляд от своей девушки, которая хмурилась и серьезно смотрела вдаль. Та хрустальная хрупкость, которую он помнил четыре года назад исчезла, теперь перед ним стоял граненный алмаз, сияющий и сильный. Пока Джейн завязывала волосы, Джордж украдкой наслаждался ее красотой — каждый шрам, оставленный временем и неприятными событиями, не мог испортить ее образ. Они встретились взглядом, и ее яркие зеленые глаза заметно повеселели, а морщинка на лбу разгладилась.

— Любуешься? — спросила девушка, прижавшись к парню плечом.

— Да, — просто ответил он. — Джейн, чтобы не случилось, помни, что я тебя люблю, — его слова оставались на сердце девушки благоухающими цветами, невероятно радуя ее душу.

Джордж смотрел на нее серьезно, она чувствовала: он боится, что уже никогда не сможет сказать ей это. Поэтому она лукаво улыбнулась и, кокетливо поправив выбившуюся прядку, ответила:

— Тогда, мистер Уизли, сделайте все, чтобы в конце дня узнать мой ответ.

Джордж вдруг улыбнулся и кивнул. Теперь у него есть стимул выжить в этой войне. Фред все это время находился рядом и молчал, наблюдая за своим братом и почти кожей ощущая весь тот страх, который овладел им — страх за любимую женщину. И в самом деле было чего боятся.

Тысячи красных вспышек озарили небосвод — армия Волан-де-Морта пошла в наступление. Защитный купол над замком держался недолго — за одной брешью последовала другая, а потом одним мощным ударом купол разорвало на части. Гнев Темного Лорда оказался сильнее, чем усилия нескольких десятков волшебников.

Плечом к плечу Джейн и близнецы Уизли боролись с Пожирателями смерти — сначала все шло просто, если и появлялась парочка противников, то их тут же разбивали два или три оглушающих заклинания. Но с каждой минутой разрушений становилось все больше, а Пожиратели — более агрессивными. В какой-то момент над ними обрушился потолок, и Джейн осталась совсем одна, по другую сторону от завала она услышала душераздирающий крик. За невозможностью вернуться в башню, Джейн побежала вниз, по возможности оглушая или обезоруживая противников. На одной из лестничных площадок ее догнала очередная вспышка, и вот девушка уже лежит на камнях, обездвиженная, прижатая с одной стороны тяжелой каменной плитой. Палочка медленно выпала из ее ослабевших рук.

* * *

Драко сидел в своем укрытии и слышал, что битва остановлена и у Гарри Поттера есть время до полуночи, чтобы прийти в Запретный лес и сдаться. Малфой не знал, что ему делать — он потерял своего друга в Адском пламени, а ненавистный Поттер — спас его от смерти. Слезы ручьем стекали по щекам, но Драко совсем не замечал этого. Как только шум в замке стих, парень выполз из своего убежища — коморки для метел, заваленной каменной статуей горгульи. Размазывая по своему лицу грязь и презирая себя за слабость, он побрел по замку.

Тут и там он видел смерть — заваленные обломками бездыханные тела, покусанные оборотнями окровавленные студенты — а ведь он же учился с ними и ходил в школу совсем недавно? Как могло случиться, что он — жив, а они теперь никогда не проснутся?

Драко шел и не мог вспомнить, куда делся его друг Гойл. Может и он погиб? Черт, сдалась ему эта награда от Темного Лорда! Парень смотрел, как люди собирают павших и раненных и относят их вниз, в Большой зал. Но сам так и не решился помочь кому-либо. На лестничной клетке его кольнуло нехорошее предчувсвтие. Он огляделся и чья-то до боли знакомая рука, выглядывающая из под завала, заставила его остановиться. Девушка была прижата обломком стены в груде камней. Не веря самому себе, парень одним взмахом палочки убрал тяжелый камень с тела.

— Нет, нет, только не она, пожалуйста, — причитал Драко, падая рядом с ней на колени.

Это была Джейн. У виска он заметил струйку крови, закрытые глаза и бледные губы — она казалась мертвой. Парень осторожно проверил пульс. Слабый толчок крови в вене говорил о том, что она еще жива. Драко аккуратно вытащил Джейн с обломков, положил в карман ее палочку, которая откатилась совсем недалеко, и прижимал к себе.

— Прошу, очнись, — сквозь слезы говорил он, но она не отзывалась, ее прекрасные зеленые глаза оставались закрытыми. — Не умирай, пожалуйста, только не ты, я люблю тебя! Если бы мог, я бы никогда не оставил тебя…

Его слезы капали на ее щеки и стекали вниз, оставляя чистую полосу на пыльной коже. Дыхание почти не было слышно, ему все время казалось, что она мертва. Встряхнув от себя наваждение, Драко аккуратно поднял девушку на руки.

— Держись, я отнесу вниз. Там медики, там помогут, — говорил он вслух. — Только не умирай!

Драко осторожно спускался по лестницам в дверям Большого зала, старательно обходя завалы. Но перед залом, из которого слышал голоса и рыдания, он остановился. Не смог перешагнуть порог, ведь он — Пожиратель смерти. Неизвестно, сколько бы он так простоял, но к его удивлению дверь зала отворилась сама и из нее вышел Джордж Уизли. Он выглядел очень усталым и расстроенным. Они встретились взглядом…

* * *

Драко и Джордж смотрели друг на друга и молчали, только напряжение между ними нарастало с каждой секундой. Джейн обессиленно лежала в руках Малфоя, на что Джордж смотрел спокойно, словно ожидал этого, только и без того красные глаза налились кровью. Что он может сделать, пока Джейн в руках “слизня”? Драко по привычке презрительно скривил губы, наслаждаясь его бессилием: и почему она выбрала этого рыжего клоуна?

— Отпусти ее, — как можно спокойнее произнес Джордж. Его голос глухо отскакивал от стен.

— Она ранена, мне нужно отдать ее медикам, — но Малфой не сделал ни единого движения, чтобы шагнуть вперед.

— Ну, так чего же ты ждешь? — Джордж сложил руки на груди и отошел с сторону, открывая взору Драко то, что происходило в Большом зале.

Сложенные вдоль стен погибшие и стонущие раненые… их было так много, что полов зала не хватало на всех. Драко пробрал мороз по коже — его просто не пустят в эту обитель горя и отчаяния. Он не имеет права вступать в нее. Джордж воспользовался замешательством и аккуратно забрал Джейн из его рук. И тот не стал сопротивляться. Лицо Драко искривила гримаса отчаяния, когда Джейн скрылась за дверьми Большого зала.