Дилогия Дочь Бересклета - Екатерина Белова

— То есть, — уточнила она чужим голосом. — Верн тоже твой сын? А как же Абаль?

— Старший сын Повилики имеет вес, — Примул прошёл к окну, оглядывая сад, лежащий семью оттенками зелёного, как требует столичная мода. — Но его ценность для Варды менее значима, чем ценность моего первого сына. Но и он мой сын, а значит, Ясмин, обрати свой взгляд на другого мастера.

Ясмин даже онемела на пару минут от бесстыдства. Неужели нельзя было сказать с самого начала? Не говоря уже о том, что ее с Верном ничего не связывает, кроме разовой глупости.

— А нельзя ли мне перечислить всех ваших сыновей? — без иронии спросила она. — Мало ли.

Примул задумчиво обошёл залу по кругу, рассматривая невидимые глазу мелочи и направился к выходу. И уже у самой двери сказал:

— Ты моя дочь и высоко взлетишь, но не стоит злоупотреблять моей добротой.

Взлетит. Конечно. Только успевай солому стелить, чтобы от полетов организм окончательно не разбился. Когда Ясмин выбралась в сад, Примула уже не было. Она вытащила за собой змейку, аккуратно прихватил ее пальцем за свитое в кольцо тельце.

— Количество моих братьев растёт в геометрической прогрессии, — язвительным шепотом сообщила она в желтые бусинки глаз. — К людям страшно подходить. Завтра выясниться, что Хрис мой племянник, а мастер Дея любимая тетушка.

Змейка внимательно смотрела на неё, словно что-то соображала.

— Ладно, — Ясмин со вздохом опустила ее в траву. — Беги и больше не заползай в дома, а то не выберешься.

Глава 14

Ясмин сидела в аудитории и мечтала уволиться. Шибануть книгой об стену, дать ученикам емкое определение и хлопнуть дверью. А из Низы сделать паштет.

— Как именно вы проверяли э… домашнее задание?

— Я проверяла обыкновенно, — оскобленная невинность в образе Низы возвела на неё измученные очи.

То ли ночь не спала, то ли пила с кем-то. Насколько было известно, мастер Низа не пила, и вела незаметную, социально бедную жизнь, в силу своего положения. Ясмин, хоть и была ненавидима, была заметна. Против всякого желания она становилась самым ярким бутоном на цветочном вечере. Низа же… не выделялась.

— Зачем вы дописываете за детей ответы?

— Дети могут ошибаться, — грустно ответила Низа. — На то они и дети.

— А кто за них на экзамене будет дописывать? Вы думаете, мастер Файон, скажет, ах, они же дети, давайте упростим?

Низа разрыдалась. Ясмин даже сначала не поняла, и только когда та скривилась и всхлипнула, вскочила и замечталась по классу. Кажется, женщинам в истерике нужно предложить воды. Внутрь или наружно?

Впрочем, воды все равно не было. У неё нет опыта успокоения плачущих женщин! Мама никогда не плакала, а Ясмин плакала ночью в подушку без свидетелей.

Цветки очумевшими глазами смотрели на развернувшуюся картину женщины в кризисе, видимо, личной жизни. Мастера не плачут, даже слабые. Особенно слабые.

— Ну, ну, — Ясмин неловко похлопала Низу по вздрагивающему плечу. — Что вы в самом деле.

— Это все вы, все из-за вас… — Низа не стесняясь вытирала лицо руками.

— Все из-за нас, — расстроенно повторила Ясмин. — Послушайте, нельзя же так. Ну хотите я вам кофе принесу? Литола, принеси кофе мастеру Низе… или нет, воды, воды принеси.

Литола помедлила, огляделась, нервно перекладывая на парте разложенные учебные артефакты.

— Вейгел, пойдём со мной, поможешь нести.

— Тебе поручили, ты и иди! — крикнул кто-то из девочек.

Кажется, Ланна. Ясмин не обратила вниманиях нарезая круги вокруг рыдающей Низы.

— Вы же хороший человек!

Ясмин сделала ошибку подойдя к ней слишком близко, и мастер Низа тут же вцепилась в ее рукав. Бледная, нервно подергивающиеся пальцы, лихорадочные пятна на щеках.

— Не ходите, — вдруг сказала она со страстью, шокирующей своим наличием в таком маленьком тощем теле. — Ну что вам стоит?

Ясмин автоматически выдернула рукав из захвата.

— Куда не ходить? — дети смотрели на них с любопытством зрителей, перед которыми отыгрывали низкопробную пьеску.

Низа зарыдала с новой силой. Аудитория превратилась в бедлам. Литола принесла воду, Вейгел кофе, и оба по очереди попытались влить это в Низу, заглянул мастер Эгир и посоветовал вместо кофе, заварить гибискус или хотя бы чабрец. Вдвоём они и отвели Низу на первый этаж, где обретались санитарные и медицинские службы. Внизу постоянно хлопали двери, бегал персонал, и им стоило труда найти мастера, который осмотрит рыдающую Низу.

— Позаботьтесь о ней, — сказала Ясмин совсем молоденькой гражданской, работавшей в отделе.

— Чабрец ей заварите, — совершенно безразлично поддержал мастер Эгир. Низу он воспринимал, как приступ меланхолии или бабу с нервными затеями. — У меня двоюродная сестрица со дня на день получит титул мастера, возьмите ее, а эта пусть полечится.

У Низы от рыданий началась икота, ей сделали укол от обезвоживания, натащили в палату растений монстроидного вида, и те обвились вокруг тела, мягко пульсируя и перекатываясь.

В класс Ясмин вернулась задумчивая и в паршивом настроении. Ну кто ей эта Низа? Совершенное никто и вредитель. А в груди ноет, словно она разорила у этой мерзавки родовое гнездо и сожгла любимый сад.

— Благодарю, мастер Эгир, — попрощалась она у дверей.

— Незначащая мелочь, — отмахнулся тот.

Такой блестящий и юный, он прислонился к косяку, чуть рисуясь, и понимая, как он хорош в утреннем солнце. Весь он был неуловимая солнечная патока.

— Я совершенно не умею приглашать на свидания, так что пойдёмте вместе все равно куда? Можно к площади фонтанов или в радужный парк. Вам нравится радужный парк?

Ясмин тупо кивнула.

— Чудесная новость, — тут же засиял мастер Эгир, щурясь на неё лукавыми светлыми глазами. — Этим вечером я занят, а вот к концу недели, мы обязательно…

— Нет, вы меня не поняли. — оборвала Ясмин. — Мне нравится радужный парк, но никуда я не пойду.

Мастер Эгир, словно ждал ее возражений, бестрепетно сбросил козырь.

— У меня самые серьёзные намерения, — заверил он с солнечной улыбкой.

Конечно. Разумеется. После чаепития они не виделись так долго, что Ясмин начала его забывать, и на тебе. Неожиданно мастер Эгир почувствовал непреодолимое желание сводить ее все равно куда, да ещё и с серьёзными намерениями. Наверное, Примул был очень настойчив, когда советовал ему обратить внимание на дочь Бересклета.

— А у меня зачёт на носу, а мои Цветки никуда не годятся, — уже мягче отказала Ясмин. Ссорится с Примулом совсем не то, что с мастером Эгиром. — Сами знаете, какие шалопаи эти второкурсники.

— Надо им просто давать материал, а осваивать его они должны сами, это долг каждого Цветка.

Отличный совет для мастера,