Мой Призрак - Кай Хара

Кладу трубку, не дав ему ответить, и бегу в ванную.

Меня рвет прямо в унитаз.

ГЛАВА 43

Валентина

Ключ от квартиры Маттео тяжело лежит в моей ладони. Рассеянно начинаю его перекатывать между пальцами, лишь бы не войти в его дом и не сообщить новость о помолвке.

Уже два дня меня тошнит при одной мысли об этом. Я соврала Авроре, сказав, что это пищевое отравление, но правда в том, что это мое разбитое сердце. Столько же дней я не могла перестать плакать.

Зачем он вообще дал мне этот чертов ключ?

— Вот, — сказал он тогда, протягивая его мне. — Так ты сможешь приходить, когда захочешь, даже если меня нет.

Зачем мы так тесно переплели наши жизни? Чтобы разрыв был максимально болезненным?

Передо мной просто дверь.

А за ней — все, что я когда-либо хотела. Деревянная панель, и все же она стала врагом. Потому что стоит мне ее пересечь и все будет кончено.

В груди глухо стучит пульс, кровь приливает к голове, в ушах звенит, вызывая головокружение. И это только начало. Дальше мое тело будет только сильнее сопротивляться.

Я расправляю плечи, делаю вдох и в последний раз вставляю этот чертов ключ в замок. Дверь открывается легко, как всегда приветствуя меня, чтобы только попрощаться.

Маттео и Энцо сидят за столом в гостиной, между ними открытые бутылки пива. Оба сосредоточенно склонились над документами.

Маттео поднимает взгляд, услышав, как открывается дверь, и его лицо преображается. Морщины разглаживаются, появляется теплая, счастливая улыбка, которую больше не должен мне дарить. Он выдыхает медленно, как будто до этого сдерживал дыхание.

А потом улыбка исчезает. Между бровей прорезается тревожная складка.

Одного взгляда достаточно.

Ему нужен всего один взгляд, чтобы понять что-то не так. Его глаза внимательно, почти отчаянно сканируют мое лицо, ища ответы, которых там нет.

Энцо многозначительно переводит взгляд с Маттео на меня, тоже пытаясь понять, что происходит.

Я прочищаю горло, но это не помогает избавиться от паутины эмоций, которая душит горло, как петля.

— Я обещала, что буду честна с тобой и не буду больше ничего скрывать, — начинаю я. Голос звучит ровно, потому что репетировала речь полдня. — Я не жду от тебя ничего — ни реакции, ни тем более надежды, что это что-то изменит. Просто я дала обещание и держу его.

Маттео напрягается. Но голос остается мягким.

— Что случилось, cara mia?

Грудь будто стянуло ремнями. С каждым шагом к нему дышать становится все труднее, но я не хочу кричать это через всю комнату. Не хочу бросать эту новость в него, как будто он не тот, кого я люблю.

— Я... — горло сжимается, тело бунтует. Пытаюсь сглотнуть, но во рту словно наждачная бумага. — Я…

Пытаюсь снова — безрезультатно.

Когда слова наконец вырываются, они звучат так же надрывно и опустошенно, как я себя чувствую. В них нет и следа холодной отстраненности, которой хотела замаскировать настоящую боль.

— Я помолвлена.

Энцо захлебывается пивом. Звук его кашля заполняет опасную тишину, что воцаряется между нами. Он громко бьет себя кулаком в грудь, широко раскрытыми глазами глядя на своего босса, готовясь к его реакции.

Маттео не заставляет нас ждать.

Температура в комнате падает ниже нуля и продолжает стремительно снижаться, пока он медленно встает.

— Что? — голос пугающе спокоен. Он каким-то образом растягивает это односложное слово до вопроса, который звучит бесконечно.

В голове пусто. Все, что я собиралась сказать, все, что репетировала снова и снова, исчезает. Я начинаю бестолково бормотать.

— Это не по любви... — замолкаю, съежившись под внезапным, ледяным взглядом Маттео. — Это не по любви. Очевидно. Это брак по договоренности, который организовал мой брат. Я узнала об этом два дня назад…

— Два. Чертовых. Дня, ты знала, что помолвлена, и говоришь об этом только сейчас?

— Оуу... — Энцо медленно поднимается. — Так. Я, пожалуй, пойду пить свое пиво в любом другом месте.

— И ты думала, что я не отреагирую — Его голос обманчиво ровный, но опасность так плотно вплетена в каждый слог, что не оставляет сомнений в надвигающемся взрыве. — Это ты сейчас сказала?

— Погоди, босс, я еще здесь, — напоминает Энцо, пятясь к дальним комнатам. — Дай мне уйти, прежде чем ты сорвешься. Я тут вообще ни при чем.

— Не то чтобы не отреагируешь, — отвечаю, игнорируя Энцо, который исчезает в одной из спален. — Это не имеет значения, потому что наша ситуация… Все это должно было быть просто развлечением. Помнишь?

Маттео обходит стол и начинает приближаться. Шаг за шагом. Дыхание замирает в легких, когда вижу тлеющую ярость в его глазах.

Мне следовало подождать. Пару дней. Я не готова к этому.

Паника охватывает грудь, и я резко отворачиваюсь.

Но дикий, низкий рык парализует меня.

— Если ты сейчас уйдешь, я сделаю то, что должен был сделать два года назад: запру тебя там, где никто никогда тебя не найдет.

Мой желудок сжимается не от угрозы, а от того, сколько боли вложено в каждое слово. Я стою, дрожа, не в силах двинуться.

— Посмотри на меня. Скажи, что это неправда, — приказывает он. Я оборачиваюсь через плечо и тут же спотыкаюсь. Он прямо за мной. От лица отлила вся краска, оно того же оттенка, что и его дрожащие, побелевшие кулаки. — Скажи, что это какая-то больная шутка.

Каждый его выдох слишком резкий и быстрый. А я не в силах дышать.

— Не могу, — хриплю я, чувствуя давление на затылке.

Опасный рык предупреждения вырывается из его груди. Угроза насилия нависает над нами, сгущая и электризуя воздух.

— Кто он?

Я качаю головой. Голос пропал.

Имя ничего не значит. Он ничего не значит. Он просто... кто-то. Но если я попытаюсь это сказать, то разрыдаюсь.

Маттео резко вдыхает, будто ревность рвет его изнутри.

— Ты правда собираешься выйти за него?

Мое горло сжимается, я не могу ответить, и вдохнуть.

Внутри все выворачивает. Я отвожу взгляд, больше не в силах смотреть в его пылающие глаза.

— Найди свой язык и используй его, Валентина. Я в пяти минутах от того, чтобы устроить кровавую бойню, и только ты можешь это остановить.

— Я не знаю, — шепчу едва слышно.

И это правда. Жизнь без Маттео — не жизнь. Зачем бороться за что-то, что никогда не