Непорочная грешница - Рексанна Бекнел

И тут, к ужасу Линии, Экстон отбросил в сторону свой меч, подступил прямо к обнаженному лезвию меча сэра Юстаса и молниеносным движением вырвал оружие у него из рук.

Высокий мужской голос разорвал установившуюся вдруг тишину. Линии сразу же его узнала — это был голос Питера де ла Мансе. И сразу же вслед за ним завопили все. Кто выкрикивал поздравления в адрес победителя, а кто ругательства и проклятия. Общий вопль сотни здоровенных глоток ознаменовал торжество победы и горечь поражения разом.

Линни потеряла из вида Экстона, но и не только его. В первое мгновение после схватки она потеряла от радости голову и позабыла о том, что должны были означать для нее лично поражение де Монфора и победа Экстона. Память, однако, вернулась к ней быстро — стоило ей только повернуть голову и увидеть донельзя расстроенное лицо своей сестры.

Беатрис громко рыдала, припав к плечу старой бабки. Даже леди Хэрриет была потрясена этим ударом, который сводил на нет все ее надежды и упования. Но несгибаемый характер и воля удерживали старуху от отчаяния. У Беатрис же такого характера не было и в помине, и леди Хэрриет в данную минуту не испытывала к рыдающей любимой внучке ни малейшей жалости.

— Не смей нас позорить! — шипела она, стараясь увести Беатрис подальше от чужих глаз. — Изволь держать себя в руках, твоя сестра проявила куда больше выдержки и терпения.

Леди Хэрриет первой это заметила. И хотя старуха не выразила ни малейшего сочувствия судьбе Линии, между ними было установлено взаимопонимание. Они и в самом деле в чем-то были очень похожи: обе прирожденные воительницы, обладающие способностью выживать при любых обстоятельствах, да и характера и силы воли им обеим было не занимать. Но Линии никак не хотелось бы стать столь же безжалостной и черствой, как бабка. При любых обстоятельствах.

— Мои поздравления, мадам.

Молодая женщина повернулась на звук голоса и увидела герцога Генри. Он, правда, обращался скорее к леди Милдред, нежели к ней. Почтенная дама изо всех сил пыталась скрыть овладевшую ею радость, но это ей плохо удавалось. Она вся так и светилась от радости. Казалось, что победа сына даже сделала ее моложе. От нее исходил свет, который, казалось, способен был разогнать любую тоску — даже те темные тучи, которые сгустились над головой Линии.

Леди Милдред в соответствующих случаю выражениях поблагодарила герцога. Когда же он снова вернулся к созерцанию ликовавшей во дворе толпы, ее счастливый взгляд остановился на Линии. Мать Экстона подошла к молодой женщине и взяла ее за руку.

— То, что я сказала, — чистая правда, — она говорила негромко, стараясь не привлекать к себе внимания. — Я с радостью возьму тебя с собой в Каену. Скоро и Питер туда переберется.

Но небо над головой у Линни снова затягивало тучами.

— Я…Я не могу поехать с тобой, миледи. Но твое великодушное предложение очень тронуло меня.

Постепенно шум в толпе утих. Женщины подняли глаза и увидели Экстона, который походкой победителя направлялся к павильону. Перед Генри он остановился и обратил на него прямой ясный взгляд.

— Я одолел своего соперника, милорд, и, как ты мне велел, сохранил ему жизнь. Поэтому я обращаюсь к тебе, Генри Плантагенет, граф Анжуйский, герцог Нормандский и будущий полноправный король Английский, и прошу твоего дозволения жениться на дочери Эдгара де Валькура, — произнес он, когда во дворе установилась мертвая тишина.

Линни отчетливо видела, как тяжело вздымалась его грудь после недавнего боя, как блестел пот, крохотными бисеринками выстилавший его лоб, и как осунулись и резче обозначились черты его лица. Только его глубокие серые глаза светились торжеством.

«Что ж, по крайней мере, он добился, чего хотел, — подумала Линни. — Вернул себе в полноправное владение отчий дом, который теперь закреплялся за ним сразу по двум линиям — по линии его собственной семьи и по линии будущей жены». Жалко только, что этой женой будет не она, Линни, а другая женщина — пусть и ее родная сестра. Но ведь она дала богу обет — в случае, если Экстон победит, оставить и лорда Мейденстона, и его невесту в покое. А обеты надо держать…

Генри с высоты помоста посмотрел на Экстона.

— Она твоя, — наконец произнес он. — Я только надеюсь, что на этот раз ты не перепутаешь жену с ее сестрой.

Экстон мгновенно отыскал глазами Линни, после чего его взгляд коснулся бледного личика Беатрис. Линни заметила, как при этом у него на скулах вздулись желваки.

— Теперь я отлично знаю, кто есть кто.

— Что ж, очень хорошо. Я собираюсь в течение часа отбыть из замка. Неотложные дела призывают меня в Солсбери. — Герцог криво усмехнулся. — Похоже на то, что тяжбы, связанные с присвоением чужой собственности, еще долго не будут давать мне покоя.

Герцог рассеянно обвел взглядом находившихся в павильоне людей и заприметил Линни.

— Может быть, мне следует забрать оставшихся членов семейства де Валькур с собой?

Линни затаила дыхание. Однако, прежде чем Экстон успел что-либо сказать, вперед выступила леди Милдред.

— Думаю, что де Валькура и его мать лучше всего посетить в аббатстве Рамсей. Там за ними будут присматривать. Женщина очень стара, а Эдгар де Валькур, говорят, повредился в рассудке.

— А где поселится леди Линни? — поинтересовался молодой герцог.

— Как я уже говорила, она будет сопровождать меня при поездке в Каену. Если ей там не понравится, я — в соответствии с твоим, милорд, желанием — подыщу ей место экономки в каком-нибудь хорошем имении.

— Стало быть, место экономки? — ехидно улыбнувшись, уточнил Генри.

— Именно. Причем я постараюсь пристроить ее в замок побогаче. — Голос матери Экстона звучал убедительно.

Герцог Генри пожал плечами и уступил желанию леди Милдред, которая была ближайшей подругой его матери. Она улыбнулась ему в ответ, а Линии с облегчением перевела дыхание.

Неужели все кончено? Неужели ее отцу не назначат другого, более сурового наказания? Неужели жизнь в Мейденстоне возвратится наконец в размеренное, спокойное русло, хотя в его стенах и не будут больше обитать де Валькуры?

Судя по всему, так и должно было случиться, поскольку поединок закончился, а Генри, устроитель этого кровопролитного развлечения, готовился к отъезду. Толпа начала редеть, раненого сэра Юстаса унесли и предоставили заботам лекаря — словом, напряжение первой половины дня стало спадать. Кухарка побрела на кухню, сколотивший павильон плотник согнал мальчишек с крыши часовни и стал собирать свои инструменты.

Жизнь обитателей замка стала постепенно входить в привычную колею, лишь Беатрис и Линии не оставляла тревога. «Возможно, Экстон тоже ощущает некоторое беспокойство, — подумала Линии, глядя на лорда Мейденстона, который на правах хозяина вызвался сопровождать герцога Генри в прощальной прогулке по замку. — Не жалеет ли он, что ему выпал жребий жениться на Беатрис?»