Жена тёмного бога - Элис Айт

Пересекая обширную дворцовую территорию, я почти не встретила людей, хотя вокруг постоянно мельтешили чужие тени. Похоже, во дворце остались только дроу и королевская гвардия. Гвардейцы в сверкающих доспехах собирались возле входа в цистерну, чтобы защитить простой народ.

Я поднялась на крепостную стену и выглянула в бойницу. Далеко на юге, за лесом, мелькали рыже-алые вспышки. Драконы яростно поливали друг друга огнем, выматывая противника.

Две группы дроу справа и слева от меня проверяли механизм аркбаллист, готовясь начать стрельбу при приближении врага. Эльфы работали слаженно и сосредоточенно. Не раздавалось ни слова – как будто речь им вообще не требовалась. Четкие, уверенные движения свидетельствовали, что дроу не испытывают страха и будут остервенело драться с драконами буквально до полного собственного уничтожения.

Окинув их взглядом, я тоскливо подумала о том, что мне никогда не понять темных эльфов. И Аштара-то тяжело, а этих… Они всегда останутся для меня далекими и холодными, как зимние звезды. А ведь, казалось бы, я должна испытывать к ним хоть какую-то близость, раз уж ношу частичку души их праматери.

Но нет. Ничего. И защищать сегодня я сегодня буду в первую очередь не их.

Огненные вспышки постепенно приближались. Веласко, как и предполагалось, задерживал врагов, но надолго его, похоже, не хватит. Я внимательно следила за горизонтом, хотя и знала, что пропустить нападение будет сложно – колокол зазвонит вновь, предупреждая разбросанные по городу отряды воинов.

На стене появились еще несколько вооруженных дроу, замерших позади меня. Сегодня подобные небольшие группы сопровождали каждого мага. Колдовство требовало концентрации и не терпело отвлечения на мелочи вроде прикрытия щитом от летящего в лицо щебня. Пока мы творим чары, эльфы позаботятся о том, чтобы нам не приходилось прерываться.

Дроу рядом с аркбаллистой закончили подготовку к бою и застыли. Те, что стояли сзади меня, тоже не издавали звуков. Наступила тишина, настолько резкая и внезапная, что я повела плечами и оглянулась.

Дворцовая прислуга и немногие задержавшиеся во дворце аристократы уже спустились в подземелья. Воины заняли свои места. Все вдохновляющие речи уже были произнесены, никто не пел и не шутил. Защитники города в полной готовности ждали врагов.

Я повернулась обратно к городу и последовала их примеру.

Тишина, впрочем, продлилась недолго. Еще не раздался колокольный звон, а во дворе уже раздался топот тяжелых воинских сапог. Я хмуро наблюдала за тем, как отряды меняют свои позиции. Но не успела отправить кого-то поинтересоваться, что происходит, как на крепостную стену поднялись Хведер и Аштар.

Северянин встал справа от меня, широко расставив ноги. Сегодня он отказался от балахона в пользу штанов и плотной кожаной куртки. Амулетов на нем висело еще больше, чем на мне, светлые брови были сдвинуты.

Аштар с тех пор, как мы разошлись, успел облачиться в доспехи. Выкрашенная в черный цвет кольчуга тихо позвякивала при ходьбе, красивое лицо пряталось за черненым шлемом с наносником, на перевязи висел легендарный меч. Аштар прошелся по стене, и, судя по всему, увиденное его устроило, потому что он вернулся ко мне.

– Что случилось? – сразу спросила я, выбросив из головы недавнюю обиду.

Сейчас не до нее.

– Пришли новости от Веласко. Ситуация хуже, чем мы думали. Барайшатцев не сотня, а полторы, вдобавок Хашима сопровождает около двух десятков сенавийских драконов. Он заключил с султаном договор, по которому Барайшат помогает вырезать всех дроу в Хелоте под корень и взамен получает часть Сенавии.

– Безумец, – пробормотала я.

Аштар покачал головой.

– Ненасытный и жадный ублюдок, но не безумец. Он убедил султана, что, если уничтожить дроу, в частности лично меня, то секрет убийства драконов канет в небытие. Похоже, Хелсаррет пока не торопится просвещать барайшатцев о том, что обитель теперь тоже владеет этой тайной. Так или иначе, Хашим считает, что после уничтожения всей расы темных эльфов ему больше никто не помешает выдвинуть армию и захватить сначала Таллию, а потом дойти до других земель, населенных людьми, и подчинить их себе.

– Потерять Сенавию, зато стать императором всего Хелота. Он высоко ценит себя, – скептически заметила я.

– Увы, у него есть поводы думать, что по меньшей мере первая часть плана – уничтожение расы – ему удастся. Он предупредил Веласко, что не моргнув сотрет в пыль Эсаргос, лишь бы в пределах городских стен не выжил ни один дроу, и лучше Веласко уже сейчас присоединиться к победителям и начать убивать эльфов.

– Полагаю, чешуйчатых защитников города после этого резко поубавилось? – тяжело вздохнула я.

– Поразительно, но нет, – в голосе Аштара и правда проскользнуло искреннее удивление. – Похоже, все, кто отправился с Веласко, дружно сошлись во мнении: все, что Хашим завоюет, быстро отберут барайшатцы, которых он сам привел к себе домой. Теперь у султаната будет форпост в Хелоте – прямо за спиной у принца, а на потребности сенавийских драконов Барайшат плевать хотел, поскольку они для султана до сих пор предатели.

– Как бы там ни было, – проворчал Хведер, – врагов столько, что они там точно не по силам, и они твердо намерены стереть нас всех в порошок.

– Как ты вообще дожил до своего возраста с такой верой в будущее, – поморщился Аштар. – Боги на нашей стороне. Мы победим.

С той стороны, где стоял северянин, раздался подозрительный звук, который вряд ли походил на согласие, но такой неразборчивый, что мы оба с Аштаром предпочли его проигнорировать.

– Мы с Элаем решили, что нужно немного перераспределить силы, – продолжил он. – Другие маги займут ту часть города, где должен был находиться Хведер, а за южную часть стены вы с этого момента отвечаете вдвоем. Хведер, как договаривались, возьмет на себя Хашима. Тебе, Мэль, придется не только проследить за сохранностью убежища, но и держать остальных драконов в стороне от дворца, если другие маги провалят свои задачи.

– Поняла.

На миг губы Аштара дрогнули. Он поднял руку, коснулся моего плеча, как будто хотел сказать или сделать что-то еще, однако его отвлек странный гул, прокатившийся за городом, как громовой раскат. Не сговариваясь, мы втроем повернулись в ту сторону.