Беспечный повеса - Анна Грейси

Сэр Освальд помрачнел.

– Об этом нелегко говорить, но я скажу начистоту. Он растратил твои деньги, Пруденс, и деньги твоих сестер – тоже. Вот почему он тебя похитил. На следующей неделе тебе исполнится двадцать один год, и ты станешь законным опекуном сестер. Теодор думал, что, если запрет тебя в Дерем-Корте, остальные сестры тоже вернутся, и никто ничего не узнает.

Пруденс вздрогнула.

– Вы хотите сказать, что у нас нет денег? Мои сестры и я...

– Успокойся, детка. Вы получите свое наследство. Я во всем разобрался и все уладил, не тревожься. Все вложено в ценные бумаги, цело и невредимо, и даже с некоторой прибылью.

– Но вы не можете...

– Вздор! – отмахнулся от возражений Пруденс сэр Освальд. – Вы все равно унаследуете мое состояние, когда я сыграю в ящик, так какая разница? Кроме того, я должен хоть немного искупить свою вину. Ведь оставил вас на долгие годы с Теодором. Я должен был присматривать за вами, но не сделал этого, и всю жизнь меня будет мучить совесть. Я не могу исправить прошлого, но в силах хотя бы обеспечить вас, так что не спорь, милая. – Он сконфуженно засопел.

Леди Августа задала вопрос, который вертелся у всех на языке:

– Что будет дальше?

– Я не могу запереть его в сумасшедшем доме, чтобы весь свет болтал об этом, – вздохнул сэр Освальд. – Поэтому я спрятал его в Дерем-Корте, подальше от людских глаз. Нанял надежных людей, чтобы о нем заботились. Некий доктор Гибсон согласился следить за этим делом. – Оглядев собравшихся, сэр Освальд добавил: – Я не мог оставить его на свободе. Он кого-нибудь убьет! Теодор совершенно обезумел, мои дорогие. – Он помолчал, разглядывая свои ногти, и вскользь добавил: – Вы не поверите, что мой брат сделал с молодым Оттербери, когда тот явился к нему.

– Оттербери приходил к нему?! – воскликнул Гидеон. – Зачем?

– Кажется, он думал, что Теодор ему что-то должен за сообщение, что Пруденс с девочками в Бате, – пожал плечами сэр Освальд.

Раздались возмущенные возгласы.

– Надеюсь, ты указал этому отвратительному типу на дверь! – пылко воскликнула леди Августа.

– О нет, – с невинным видом ответил сэр Освальд – Я с ним согласен. Ему кое-что причиталось.

– Освальд! Как ты мог? – брезгливо сказала леди Августа.

– Поэтому я проводил его к Теодору, – как ни в чем не бывало продолжил сэр Освальд. Он тщательно полировал ноготь крошечным кусочком замши. – И конечно, запер дверь. Вы знаете, я не мог позволить брату бродить по округе.

– Что произошло?

– О, было много шума, треск, удары, но я не из тех, кто подслушивает под дверью. Воспитание не позволяет. Я вернулся через полчаса, решив, что они уже закончили беседу, и когда открыл дверь... Так странно! Молодой Оттербери был весь в грязи. Боже, в каком он был состоянии! Из носа текла кровь —, Теодор его сломал, – одно ухо распухло. Весьма странно! Одного или двух зубов не хватает, весь синий. Изящный костюм изорван в клочья, буквально в клочья. Все пуговицы оторваны. – Он печально покачал головой. – Какой был красивый костюм. Наверное, стоил ему кучу денег. А Теодор все испортил. Клоттербери, шатаясь, бросился вон и помчался домой, будто за ним собаки гнались. – Он лукаво оглядел всех и невинно улыбнулся. – Он ведь получил свою награду? Никто не скажет, что Мерридью не платит долгов.

Гидеон расхохотался и обнял Пруденс.

– Отличная работа, Освальд, – всплеснула руками леди Августа. – Я тоже позаботилась о будущем Оттербери. Он ведь работает в компании приятелей Мод. И мы подобрали ему прекрасный пост. Маленький остров в южном полушарии, довольно удаленный, но исключительно мирный. Ему, кажется, придется присматривать за овцами. Жаль, что его жена и будущий ребенок не смогут составить ему компанию... мне говорили, что на острове ужасно ветрено.

Снова раздался смех.

Леди Августа удовлетворенно кивнула.

– А теперь хватит об этом отвратительном человеке. Освальд, нам предстоит свадьба.

К удивлению Пруденс, дядя Освальд посмотрел на леди Августу и покраснел.

– Ох, Гасси!

К изумлению Гидеона, тетя Гасси тоже вспыхнула.

– Я имею в виду этих детей, Освальд! Пруденс и Гидеона! – запальчиво сказала она. – Их свадьбу, а не... другую.

– Ах да, конечно, – согласился сэр Освальд.

Но он не сводил глаз с тетушки Гидеона. Румянец долго не сходил с ее щек.

Пруденс посмотрела на Гидеона округлившимися глазами. Дядя Освальд и леди Августа? Гидеон, подмигнув, улыбнулся и поднес ее руку к губам.

Сэр Освальд прокашлялся.

– Церковь Святого Георгия на Ганновер-сквер, полагаю. Гидеон вопросительно посмотрел на Пруденс.

– Где ты захочешь, любимая.

– В Батском аббатстве, через неделю, если Чарити и Эдуард успеют приехать. Я хочу, чтобы они были вместе с нами.

– Никто не хочет жениться на Ганновер-сквер? – проворчал дядя Освальд, метнув взгляд на леди Августу.

Снова залившись краской, она обратилась к Гидеону:

– Куда ты повезешь Пруденс в свадебное путешествие, племянник?

Посмотрев на свою невесту, Гидеон улыбнулся:

– В Италию, конечно.

У Пруденс перехватило дыхание.

– В Италию? – только и смогла вымолвить она. Она сжала его руку, на ее губах расцвела улыбка, на глаза навернулись слезы. – В Италию.

– Но почему в Италию? – поинтересовалась леди Августа среди взволнованных восклицаний.

Гидеон театрально вздохнул:

– Кажется, мне придется срочно покинуть страну. Мой портной преследует меня из-за того, что кто-то по неосторожности бросил его счета в огонь.

Ближе к вечеру Пруденс и Гидеон уютно устроились в маленькой гостиной в доме леди Августы. Он раскинулся на софе, Пруденс прижалась к нему. В камине потрескивал огонь. На улице шумел ветер, дождь стучал в окно.

– Знаешь, Имп, – сказал Гидеон, – оглядываясь назад, я понимаю, что потратил годы на безделье и глупости. Без всякой цели.

– Что ты хочешь этим сказать? Разве может быть цель у безделья?

– Еще как может. Легкомысленной жизнью, которую я вел, я пытался избежать любви. Я считал ее слабостью и состоянием крайней уязвимости. Я думал, моего отца убила любовь. Но ошибался. Его убила потеря любви.

Пруденс взяла руки Гидеона в свои ладони и горячо сказала:

– Нет, это он ошибался. Он потерял свою жену. Но у него остался ты, сын, чтобы любить и быть любимым. Если бы он, вместо того чтобы думать о себе, подумал бы о тебе, он вспомнил бы об этой любви. И она исцелила бы его. Даже если тебя никто не любит, то всегда найдется кто-то, кто нуждается в твоей любви. Всегда. Нужно только оглядеться вокруг себя.