Пленники судьбы - Санта Монтефиоре

— Ты ведь знаешь, что делают противные, злые крокодилы, правда?

— Кушают детей! — Она засмеялась, убегая по коридору.

— Тебе лучше войти, — сказала Клер.

— Ты одна?

— Если ты имеешь в виду Джона, то да, я одна.

— Хорошо. Мне нужно поговорить с тобой и с девочками.

— О чем? — В груди Клер что-то екнуло от тревожного предчувствия.

Он дружески погладил ее по спине.

— Тебе нечего бояться, Клер. — Он увидел, как она, облегчено вздохнув, опустила плечи. — Я хочу поделиться с вами своей новостью.

— Что ж, давай пройдем на кухню. Тебе приготовить чашечку чая?

— Кофе, пожалуйста. И если можно, с печеньем.

Клер позвала девочек, и они все уселись за стол. Внезапно Люка охватило беспокойство. Он боялся, что радостная весть, которую он собирался сообщить, возможно, придется не по нраву его дочерям, что они могут усмотреть в появлении другой женщины, завладевшей сердцем их отца, угрозу собственному благополучию.

— Так что же это за новость? — спросила Клер, поставив перед ним чашку с кофе.

Люк посмотрел на застывшие в ожидании лица дочурок.

— Я переезжаю в Италию.

— Ты собираешься жить в Инкантеларии? — изумленно спросила Клер. — И что же, скажи на милость, ты будешь там делать?

Он пропустил ее реплику мимо ушей, наблюдая за реакцией дочерей.

— Надеюсь, вы станете навещать меня, приезжая на каникулы и праздники. Мы с мамой будем по очереди брать вас к себе.

Глаза Джуно загорелись.

— А когда наступят следующие каникулы?

— Скоро, — ответил Люк.

Клер напряженно молчала, пытаясь просчитать, какие последствия этот шаг ее бывшего супруга может сулить лично ей.

— Так ты рада, что я переезжаю жить в Инкантеларию? — спросил Люк у Коко.

— Да, — с серьезным видом произнесла она. — Даже очень.

— Вы ведь знаете, что у вашей мамы есть друг, которого зовут Джон? — начала вдруг Клер, осторожно взглянув на Люка. Девочки закивали головками. — Без Джона мама чувствовала бы себя очень одинокой. Так вот, папе тоже сиротливо одному в далекой Инкантеларии. Если мама с папой не могут больше жить вместе, то самое лучшее для них — найти новых друзей. Мама нашла себе друга, а папа…

— Так ты женишься? — невозмутимо спросила Коко.

Клер снова вспыхнула румянцем.

— Это правда?

— Да, — осторожно ответил Люк.

— Я встретил женщину, с которой хотел бы провести остаток своей жизни.

— И кто же она? — Клер почувствовала, как ее сердце сжалось в груди.

— Ее зовут Козима, — ответил Люк. — И вы наверняка ее помните, — сказал он, обращаясь к девочкам.

— Она очень красивая, — сказала Коко, довольная тем, что оказалась в курсе дел. — У нее прелестные густые волосы и милая улыбка. Могу с полной уверенностью сказать, ты ей очень нравишься, папочка.

— А я ее помню? — спросила Джуно.

— Гриди помнит ее, — сказала Коко.

— Так вы даете свое благословение на наш брак?

— Да, — произнесла Коко.

— И я тоже! — воскликнула Джуно, в знак согласия кивая головой Гриди.

— Ну, тогда этот вопрос можно считать решенным.

Коко не преминула воспользоваться замаячившей перспективой.

— А можно, мы будем подружками невесты?

Люк готов был разрыдаться от охватившей его радости, ведь дочки одобрили его выбор. Однако предстояло уладить еще одно дело.

— Клер, я бы хотел утрясти наши финансовые разногласия, не обращаясь в суд, — сказал он.

— Хорошо. Девочки, не могли бы вы пойти поиграть? Нам с папой нужно поговорить. Так, ничего интересного. — Девчушки убежали, возбужденно щебеча о папиной женитьбе. Люк протянул Клер конверт.

— А почему ты решил воздержаться от борьбы?

— Потому что я счастлив, Клер, и от всей души желаю тебе того же.

— Неужели?

— Да, у нас с тобой две красивые малышки. И только благодаря нам с тобой они появились на свет. Может, у нас и не сложилось все так, как надо, но все же в нашем браке было кое-что хорошее.

Открыв конверт, Клер вытащила аккуратно сложенное письмо. Люк внимательно наблюдал, как она его читает.

— Ты шутишь?! — ахнула она.

— Как? Разве этого не достаточно?

Она уставилась на него так, словно он преподнес ей на блюдечке целый свет.

— Да этого даже больше, чем достаточно. Ты наверняка был бы богаче, если бы потащил меня в суд!

— Я не хочу тянуть тебя в суд и не желаю быть богаче. Мы состояли в браке десять лет. И я ужасно избаловал тебя. Мне не хочется, чтобы ты жила хуже, чем когда мы были женаты.

Клер сложила руки.

— Ну, тогда будем считать этот вопрос закрытым, — сказала она, пытаясь скрыть печаль. — Скажи, а мы были когда-нибудь счастливы?

— Когда родились Коко и Джуно, мы были самыми счастливыми людьми на планете.

— Должно быть, это удивительная женщина, если ты согласен жить там.

— Так оно и есть.

— И чем же ты собираешься заниматься?

— А вот это вопрос на миллион долларов. — Однако улыбка, появившаяся на лице Люка, означала, что он уже знает ответ.

Люк провел в Лондоне две недели, улаживая дела и навещая немногочисленных друзей, которые действительно того стоили. Прибегнув к помощи своей секретарши, он ответил на кипу всевозможных приглашений и писем, скопившихся за время его долгого отсутствия, а также выставил на продажу свой дом. Люк звонил Козиме каждое утро и вечер, и с каждым днем его тянуло к ней все больше. Он уж точно не будет скучать ни по Лондону, ни по деловой жизни этого города. Те дни уже давно канули в небытие. Люк собирался начать новую жизнь и, думая об этом, испытывал невероятное волнение.

Он отправился в Италию на своем автомобиле «астон мартин», приспустив верх. Волосы Люка развевались на ветру, а голова была занята мыслями о Козиме. Он громко подпевал Андреа Бочелли, чувствуя, как душу переполняет счастье. Только сейчас, находясь среди этой неземной красоты, в преддверии радужного будущего, Люк понял, почему однажды ночью ему неизвестно откуда в голову пришла вполне конкретная мысль о том, что темнота — это лишь отсутствие света. Только от него зависело найти свет внутри себя, и ему это, кажется, удалось.

Теперь, перед тем как увидеть Козиму, нужно было сделать еще одну жизненно важную вещь, от которой зависели его дальнейшие планы. С замиранием сердца Люк въехал в ворота фермы «ла Мармелла».