Бриг «Меркурий» - Геннадий Александрович Черкашин

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Геннадий Черкашин

Бриг «Меркурий»

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

На земле всё проходит,

только звёзды извечны и песни о героях,

ибо, погибая, герои оставляют потомкам

жажду подвига.

Из старинного сказания

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Введение

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

…Первый крик раздался на рассвете, когда на море лежал туман и редкие волны с тихим плеском разбивались о скалы. И крик этот был страшным, потому что был криком смерти, и он пронёсся над зелёной долиной, над виноградниками и плантациями олив, над рощей алеппской сосны и апельсиновыми садами, над приземистыми хижинами пастухов и, наткнувшись на скалистую гряду с мраморным карьером, рассыпался, как разбитое стекло, — и люди услышали эхо.

Потом раздался выстрел.

Ещё спали в деревянных люльках младенцы. Спали, безмятежно раскинув руки, юноши — потомки древних эллинов. Спали их матери и отцы. И только те услышали крик смерти, кто выгонял из хлева скотину или готовил лодки к выходу в море. Люди вздрогнули, настороженно прислушались: и до их слуха донёсся дробный стук копыт да тихое ржание арабских коней…

На закате, когда багровое солнце погрузилось в светлые воды Эгейского моря, янычары собрались в лагере на берегу. Неторопливо и заботливо они обтирали свои короткие ятаганы и ногтем проверяли, сколь сильно они притупились. Янычары были голодны, их мучила жажда, и они устали. Запылали костры, над ними повисли бараньи туши. Отмыв пот и кровь, янычары совершили вечерний намаз. Затем они жевали баранину и запивали её зелёным чаем. Они так устали, что уже ничего не говорили друг другу, только жевали горячее мясо и глотали чай, и глаза у них были красными от напряжения, но ни жалости, ни раскаяния, ни простого сострадания в них не было, хотя весь день с рассвета до заката они резали людей. И бей, который привёл их сюда, уже объявил, что из ста тысяч жителей Хиоса в живых осталось совсем немного, да и те будут выловлены и проданы в Египет, в рабство.

Ночью среди звона цикад до лагеря иногда долетали слабые стоны. Часовой, дремавший у костра, поднимал сонную голову, равнодушно прислушивался, опираясь на пику, и снова впадал в дрёму. «Такова воля падишаха… Такова воля пророка Магомета… Такова воля самого аллаха…» — думал он, когда долетавшие до лагеря янычар стоны снова будили его…

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

В те времена на картах Европы не было таких государств, как Греция и Болгария, Югославия и Румыния, — были народы, подданные турецкого султана: болгары, греки, сербы, хорваты, македонцы, черногорцы, валахи, армяне, грузины и ещё многие другие, и была огромная Османская империя, поглотившая эти народы, империя, которая простёрлась на три континента — от Асуана, что на Ниле, до Дуная, от берегов Тигра и Евфрата до берегов Атлантического океана. Ещё эту империю называли Оттоманской, или Турцией, или Блистательной Портой.

В империи пытали болью и кровью. Пытали рабством. Пытали страхом. Посвист кривых, как молодой месяц, голубых сабель янычар заглушал пение птиц, и солёная человеческая кровь щедро кропила и без того солёную от слёз и пота землю. Не выдержав, восстали сербы. Восстали армяне. Восстали греки. Пики янычар украсились человеческими головами. Даже с мёртвых янычары сдирали кожу.

…Россия не могла допустить истребления народов.

Уже позади было сто лет кровопролитных войн с Турцией. И впереди было столько же. Войн, ведя которые, Россия не только пробилась к Чёрному морю, вернув свои исконные земли, но и помогла многим народам Закавказья и Балкан обрести свободу, отнятую в средние века воинами в тюрбанах.

Весной 1828 года русская армия Дибича форсировала пограничный Прут и Дунай. Той же весной экспедиционный корпус генерала графа Паскевича нанёс сокрушительный удар турецкой армии в Закавказье — началось освобождение Восточной Армении. Русский флот под флагом вице-адмирала Гейдена блокировал Дарданеллы. Из Севастополя вышел в море Черноморский флот…

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Белые призраки

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Но все попытки кораблей капудан-паши догнать их заканчивались ничем: призраки исчезали.

И гуляла по всему Турецкому побережью от Дьявольской реки в Румелии до Синопа в Анатолии молва о духах шайтана, сжигающих султанские корабли.

Вставало солнце на востоке, и садилось солнце на западе. Падали на воду туманы и таяли. Свинцовой стеной вставали дожди и иссякали, повинуясь воле аллаха. И только белые призраки появлялись неожиданно и плясали на волнах, неуловимые, как чайки…

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

В Босфоре — солёной реке, разделившей Европу и Азию, — стояли турецкие корабли. Ржавели в воде якоря английской работы, сырели от влажных ветров и дождей свёрнутые паруса, сотканные из лучших сортов египетского хлопка, обрастали мягкими рыжими водорослями и чёрными полипами днища быстроходных кораблей, но не рисковал верховный адмирал Порты капудан-паша вывести свой флот в Средиземное море, потому что у выхода из Дарданелл подстерегала его русская эскадра под флагом вице-адмирала Гейдена — та самая, что осенью 1827 года вместе с эскадрами союзников — англичан и французов — сокрушила в Наварине великий флот Порты — шестьдесят пять турецких, египетских и тунисских боевых кораблей…

Не пришлось быть в наваринском деле капудан-паше — турецкими силами командовал там Тахир-паша, а египетскими — адмирал Мухарем-бей, но рассказывали ему капитаны, как дым превратил день в ночь, а красное пламя пылающих кораблей — ночь в день.

Бледнели звёзды на наваринском небе, и таяли от нестерпимого жара, словно выброшенные на горячий песок, медузы.

Знал он, что русские моряки задали тон в