Как я был геймером - Дженет Ташьян

Дженет Ташьян

Как я был геймером

Janet Tashjian. MY LIFE AS A GAMER

Печатается с разрешения Henry Holt and Company и агентства Nova Littera SIA. Henry Holt® является зарегистрированным торговым знаком Macmillan Publishing Group, LLC. Все права защищены.

Text copyright © 2015 by Janet Tashjian

Illustrations copyright © 2015 by Jake Tashjian

© Иванова А., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Предложение, от которого я не могу отказаться

Вот чего вам никто не скажет об обезьянах: они будут воровать ваши хлопья каждый раз, когда у них появится такая возможность. «Лаки чармс», «Кокоа паффс», «Фрут лупс», «Трикс», «Горилла манч», даже скучные типа виноградно-ореховых – сводят мою мартышку-капуцина Фрэнка с ума.

Он – как жертва кораблекрушения, которая наконец-то оказалась на твердой земле и которой не терпится сожрать все, что попадает в поле зрения.

Ненавижу запирать его в клетке, пока я завтракаю прямо перед ним каждое утро. Но в те дни, когда я его выпускаю, кухня в итоге выглядит как разноцветная зона военных действий, а по всему полу валяются хлопья и ошметки еды, напоминающие самородки. Мой пес, Боди, куда лучше воспитан: он терпеливо дожидается, пока я отмеряю нужное количество его еды и насыплю в миску рядом с книжным стеллажом.

– Как насчет блинчиков с шоколадными кусочками? – спрашивает папа.

Я соглашаюсь – в основном потому, что так могу выпустить Фрэнка из клетки (Фрэнк – не фанат блинчиков).

Последние два месяца папа не работает, так что он – дежурный по кухне. Десятилетиями он трудился на фрилансе художником-раскадровщиком, но в киноиндустрии спад, и ему трудно найти новую работу. К счастью, моя мама ветеринар, так что оплачивать счета родители все еще могут.

Хорошая новость заключается в том, что папа начал экспериментировать с кое-какими классными новыми рецептами. Плохая новость – теперь он еще придирчивее инспектирует мою домашку.

С тех пор как я был маленьким, лучший способ выучить словарные слова для меня – это нарисовать их. У меня есть целые тетради, и еще тетради, и еще тетради, заполненные нарисованными точка-точка-огуречными человечками, которые представляют слова, заданные в школе. Родители всегда проверяли мою домашнюю работу, но в эти дни папа буквально под микроскопом рассматривает каждый рисунок:

– Ты уверен, что это – наилучшее определение слова «запрашивать»? – Он ведет по моей картинке пальцем.

– Не добавить ли в тесто побольше шоколадных крошек? – меняю тему я.

Папа бросает в миску еще пригоршню кусочков шоколада:

– Если хочешь продолжать рисовать и дальше, ты должен верно передавать каждую деталь. Поверь, уж я-то знаю.

Теперь я жалею, что не выбрал хлопья. Подметать с пола «Кэптен кранч» в десять раз лучше, чем слушать, как папа ностальгирует по своей работе. Надеюсь, он скоро найдет новую: блинчики я люблю, а печальные воспоминания – нет.

– Слушай, я забыл тебе сказать, – говорит папа. – Я получил письмо от одного из коллег в «Глобал геймс» – я делал для них кое-какую работу в прошлом году. Он спросил, не знаю ли я ребят, которым может быть интересно потестировать кое-какое новое ПО. – Он аккуратно кладет мне на тарелку три блинчика.

– Они ищут детей для тестирования видеоигр?! – восклицаю я.

Папа наливает себе вторую чашку кофе:

– Это означает, что ты заинтересовался предложением?

Я даже забываю про кленовый сироп: просто сворачиваю блинчики трубкой, кричу папе «Пока!» и несусь в школу, чтобы поделиться с друзьями новостью.

МЫ БУДЕМ ТЕСТИРОВАТЬ ВИДЕОИГРЫ!

Мои друзья слетают с катушек

Предвкушая, как он будет тестировать видеоигры, Мэтт мячиком скачет по полу. При этом он так громко и быстро болтает, что мисс Миллер высовывает голову из кабинета, чтобы призвать его к порядку. Мэтт понижает голос, но все равно возбужден:

– Они хотят, чтобы мы тестировали видеоигры до релиза? Наверное, нас запрут в потайной комнате и заставят подписать соглашение о конфиденциальности. – Мэтт крикошепчет так близко к моему лицу, что я чувствую запах мятной зубной пасты. – Погоди, вот услышит об этом Умберто. И Карли.

– О чем мы услышим?

Мы с Мэттом оборачиваемся и видим Карли. Она в футболке из серферского лагеря с изображением гиены, оседлавшей гигантскую волну. Мэтт жестом предлагает мне сообщить Карли новости, что я и делаю. Едва я заканчиваю, как к нам со скрипом подкатывает в своем инвалидном кресле Умберто, так что я повторяю все сначала.

Не знаю насчет моих друзей, но сам я до конца дня едва могу сосредоточиться на уроках. (Хотя не сказать, чтобы мне и в любой другой день хорошо это удавалось.) Мисс МакКоддл ведет воодушевляющий диспут об Американской революции, но я слушаю вполуха. Что, если нас попросят помочь выбрать название для новой игры? А в титрах нас упомянут?

– А ты что думаешь, Дерек?

Я просыпаюсь от своих грез наяву: мисс МакКоддл стоит у моей парты.

– Э-э… что бостонцы хотели кофе, а не чая?[1]

Я молюсь, чтобы мой ответ был как-то связан с обсуждаемой темой, но с первого же взгляда на мисс Мак-Коддл становится ясно, что это не так. Она скрещивает руки на груди. В своей полосатой черно-белой блузке она похожа на недовольного рефери.

– Нет, Дерек. Поль Ревир был серебряных дел мастером. Но, возможно, он любил поторчать в местном «Старбаксе», перехватить кофейку, о котором ты упомянул.

Несколько моих одноклассников смеются, так что мисс МакКоддл развивает мысль:

– Как по-твоему, Поль Ревир был больше по части эспрессо или предпочитал фраппучино?

Я хочу от учительницы лишь одного: чтобы она вернулась к себе за стол. Но уж конечно, она этого не делает.

Мэтт бросается на выручку:

– Полю Ревиру точно требовался кофеин для его ночной скачки