Загадка Серебряного Змея - Лина Джонс

Лина Джонс

Загадка Серебряного Змея

Lena Jones

Agatha Oddly. The Silver Serpent

© Виноградова М.М., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Посвящается ученикам начальной школы Корпус Кристи, Брикстон, Южный Лондон. Самым преданным фанатам Агаты на всём земном шаре.

1. Случайная встреча

– Ты глазеешь на эту картину уже битых десять минут.

Лиам внезапно вырос рядом со мной и, наклонив голову набок, тоже уставился на «Подсолнухи» Винсента Ван Гога. В этот ноябрьский вторник мы отправились с классом на экскурсию в Национальную галерею.

– Можно подумать, тут спрятано какое-то ещё изображение, – продолжал он. – Ну, знаешь, из тех, которые увидишь, только если долго всматриваться.

– Просто это моя любимая картина, – улыбнулась я.

– Оно и видно!

– Мама тоже её любила. Приводила меня посмотреть на неё всякий раз, как мы проходили мимо.

– И сколько же раз вы посещали это место лишь для того, чтобы узреть его красу? – Последние три слова Лиам произнёс подчёркнуто театрально, широким жестом обводя зал, словно декламировал какое-то вконец затрёпанное стихотворение.

Я засмеялась:

– Да порядочно. – И после паузы добавила: – Впрочем, сегодня картина выглядит чуть-чуть другой.

– Ты о чём?

Я показала на вазу, на которой синим было выведено имя Винсент:

– Смотри, этот кусочек такого же цвета, как всегда, но цветы… – Я показала на жёлтые лепестки: – Они бледнее и яснее, если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Без оранжевато-коричневого оттенка? – предположил Лиам.

– Именно!

Я улыбнулась ему. Никто не понимает меня так, как Лиам.

Он пожал плечами:

– Может, их почистили.

– Очень может быть… хотя я-то думала, может, это скорее из-за того, где «Подсолнухи» сейчас висят. Ну то есть их перенесли с обычного места сюда, чтобы включить в состав выставки Ван Гога, так что, может, тут просто немного отличается освещение.

С другой стороны от меня появилась моя подруга Брианна. Вместо любимого синего оттенка волосы у неё снова стали тёмно-русыми – доктор Харгрейв, наш директор, строго-настрого запретил ей краситься в «неестественные цвета». Однако сейчас волосы оставались у неё только на самой макушке, а вся остальная голова была выбрита. У Брианны тонкие черты лица, и контраст получился почти шокирующим. Как ни странно, ей очень шло.

– Домой ещё не пора? – спросила она, разглядывая ногти – чёрные, с бледно-зелёными черепами.

– Не думаю, – ответил Лиам. – Мы пока посмотрели только один зал.

Мой рюкзак валялся на полу рядом. Брианна присела на корточки и принялась рыться в переднем кармане.

– Эй, ты что это? – спросила я.

– Ищу ультрафиолетовый фонарик. Ты его захватила?

– Должен быть где-то там. А зачем тебе?

– У меня ногти должны светиться.

Я выудила из внутреннего отделения рюкзака маленький фонарик, размером примерно с ручку.

– Вот, держи.

– Спасибо.

Брианна посветила себе на ногти, и мы все полюбовались тем, как замерцали черепа.

– Э-э-э… Минутку внимания, пожалуйста…

Мы обернулись к миссис Шелли, нашей учительнице искусствоведения, пытающейся привлечь к себе внимание класса. Миссис Шелли всегда носит серое с коричневым самых унылых оттенков, даже волосы у неё какого-то неопределённого буровато-сероватого цвета. И вся она словно бы размытая – акварель, а не живой человек. Я поймала себя на праздных мыслях: а что бы подумал о ней Эркюль Пуаро Агаты Кристи, доведись ему с ней встретиться? Я представила, как мой любимый детектив умудрённо покачивает головой и произносит с бельгийским акцентом: «Non[1], не бывает на свете безмятежных морей». Может, он прав – может, даже в миссис Шелли таятся скрытые глубины.

– Э-э-э… класс… – повторила она шелестящим полушёпотом, – пожалуйста, пройдём дальше.

Я обвела взглядом одноклассников. Они, похоже, уже довольно давно закончили рассматривать картины, потому что сейчас все толпились вокруг скамеек и окон, болтая и жуя жевательную резинку. Кто заплетал друг другу волосы, кто сидел прямо на полу, делясь всяким интересным на телефонах и хохоча во всё горло. Никто даже и не думал слушать миссис Шелли.

Брианна снова отвлеклась и, направив луч фонарика на стенку, принялась водить им с картины на картину, по очереди, пока не завернула за угол и не дошла до «Подсолнухов». До сих пор сам луч оставался невидимым, но тут вдруг выхватил что-то, чему там быть совершенно не полагалось. Я придвинулась ближе:

– Смотри!

Прямо под подписью Ван Гога виднелся ещё какой-то значок.

Лиам нахмурился:

– Похоже на букву «В».

– Это и есть «В», – согласилась я. – Но что она здесь делает?

Я сфотографировала этот кусочек при включённом ультрафиолетовом луче. Буковка была выведена витиевато.

– Может, это значок галереи… для борьбы с воровством? – предположил Лиам.

– Ты что, правда считаешь, они стали бы что-то писать на бесценном полотне?

Брианна пожала плечами:

– А что, чернила-то невидимые.

Внезапно рядом кто-то очень громко и резко хлопнул в ладоши. Мы все сразу притихли и повернули головы на звук. В центре зала стоял высокий стройный мужчина в дорогом тёмно-синем костюме. Тёмные волосы с проседью, карие глаза. Это был лорд Рэтбоун, отец Сары, моей главной школьной врагини. Сама она стояла рядом – с самодовольной улыбочкой, лишь усугубляющей её привычное высокомерное выражение.

Обычно я люблю ходить в Национальную галерею – и уже несколько месяцев предвкушала выставку Ван Гога. Однако сейчас, когда выяснилось, что папа Сары – один из покровителей музея, а экскурсия организована исключительно благодаря ему, вся моя радость немедленно куда-то делась: точно воду из тряпки выжали.

Лорд Рэтбоун улыбнулся нам и неожиданно подмигнул. Мне представилось, как он ловит с этой мрачной ухмылкой какую-то мелкую добычу. Совсем как хищная насекомоядная росянка.

– Будьте любезны, проявите уважение к вашей учительнице и выслушайте её мудрые слова. В конце концов, все мы собрались тут, чтобы учиться.

В голосе его сквозили маслянистые нотки – так говорит человек, привыкший, что всё и всегда идёт как он хочет.

Брианна наклонилась к моему уху.

– Фу, он ещё больший воображала, чем его дочурка, – прошептала она.

Я кивнула:

– Теперь мы хотя бы знаем, в кого она такая.

– У меня от него мурашки по коже.

– У меня тоже.

Учительница откашлялась и что-то пролепетала.

– Что-что, миссис Шелли? – переспросил кто-то из мальчишек.

– Ни слова не слышу, – подхватил второй. – А вы?

Лиам придвинулся ко мне.

– Она сказала, пора переходить в следующий зал.

– Откуда ты знаешь?

– Учусь читать по губам. Подумал, может пригодиться.

Лорд Рэтбоун ещё раз хлопнул в ладоши и прокричал:

– Тишина!

Лицо его приобрело впечатляющий тёмно-багровый оттенок, к которому мне захотелось присмотреться повнимательнее. Думаю, по шестнадцатеричному коду, используемому для определения цветов в компьютерах, это был оттенок номер 9А0000 – но так, с ходу, не приближаясь к Рэтбоуну ближе, чем позволяет вежливость, сказать было трудно.

– Я не потерплю такой наглости! – воскликнул он. – А ну внимательно слушайте учительницу!

Все умолкли, и он