Секретный ключ - Лина Джонс

Лина Джонс

Секретный ключ

Lena Jones

Agatha Oddly. The Secret Key

© Семенюк Е., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Для Кико и Майло

1. Урок химии

– Это уже двенадцатый, – директор поднял глаза от своих записей, – нет, даже тринадцатый раз в нынешнем семестре, когда ты попадаешь в неприятности, Агата.

Мы сидели в его кабинете. Воздух казался липким, и дело было не только в жаре, которая стояла на улице.

Я уставилась в пол. Директор прав, и возразить мне было нечего.

Доктор Харгрейв (Рональд Харгрейв, бакалавр философии, магистр педагогики, кавалер ордена Британской империи) любит заполнять паузы. И умеет это делать – так что лучше дать ему сказать всё, что он хочет.

Он не тот доктор, про которого вы сразу подумали, но ему нравится, когда его так называют. У него пять родимых пятен на лбу, складывающихся в созвездие Кассиопеи, и стальной взгляд: цвет его глаз соответствует образцу 4Б по той классификации цвета радужной оболочки, что висит у меня в комнате.

Директор начал зачитывать:

– Первое. Ты пряталась в системе вентиляции в кабинете химии и подсматривала за мистером Стемпом, так как решила, что он ворует серную кислоту и продаёт её в Интернете.

Так и было – химик торговал реактивами, – но доказательств добыть не удалось, и расследование пришлось прекратить. К тому же папа велел мне сидеть дома.

– Второе. Чтобы удрать с уроков и покинуть территорию школы, ты пыталась убедить смотрителя, что ты дендролог-стажёр и тебе необходимо залезть на дерево у забора, чтобы обрезать…

Я переключилась. Это у меня хорошо получалось – я будто нажимала кнопки на пульте от телевизора. Если хотелось посмотреть что-нибудь поинтереснее, я просто вызывала другую картинку у себя в воображении. Я так это и называла – «система переключения каналов».

Стол директора отполирован до блеска, и если смотреть на столешницу, то в светло-коричневой поверхности видно моё отражение. Я в красном берете, а доктор Харгрейв ещё даже не начинал отчитывать меня за такой неподобающий внешний вид. Мои подстриженные в каре волосы обрамляют лицо, брови нахмурены, как будто я внимательно слушаю его лекцию.

И вдруг, в мгновение ока, отражение начало мерцать, расплылось и показало мне кое-кого другого. На меня смотрел невысокий человек в шляпе и галстуке-бабочке. Он разгладил усы, а затем, сделав шаг, изящно спрыгнул на пол и встал за плечом у директора.

– Как ты думаешь, сколько времени le docteur Харгрейв будет говорить сегодня? – спросил он с приятным бельгийским акцентом.

Я снова настроила тот канал, где показывали директора.

– Четвёртое: ты вмонтировала подслушивающее устройство в стену учительской…

Я бросила взгляд на Эркюля Пуаро, великого детектива, а он посмотрел на настенные часы.

– Месье директор говорит уже двадцать две минуты. – Пуаро многозначительно поднял бровь. – Может быть, рекорд в двадцать семь минут будет побит?

Скорее всего директор скоро закончит: у него урчало в животе, ведь час обеда давно прошёл. Я окинула взглядом комнату. Некоторые предметы в ней вдруг стали заметнее, словно их подсветили (не на самом деле, конечно, а на «экране» в моей голове).

– Двадцать четыре, – сказала я вслух.

– Что? – Директор поднял глаза от своих записей.

– Ничего. – Я кашлянула.

Пуаро кивнул – он принял мою ставку.

– Ты меня слушаешь, Агата?

– Конечно, сэр. Вы говорили, что изображать инспектора санитарно-эпидемиологической службы запрещено законом.

– Именно так. Ты понимаешь, что это не шутки?

Я кивнула:

– Конечно, доктор Харгрейв. Я просто начала беспокоиться.

– Беспокоиться? О чём? – Директор нахмурил брови.

– Что вы опоздаете. Вы ведь идёте обедать с женой.

Он явно был сбит с толку тем, как я сменила тему.

– С женой?..

– Ну да. На вас очень красивая рубашка, сэр. И приятный одеколон. И я заметила коробку конфет на столе – это явно подарок даме.

Я улыбнулась, довольная своими дедуктивными способностями.

– Ага, ну да, – пролепетал он, – с женой…

Слова – мои зацепки – светлячками висели над ним в воздухе.

– Как ты правильно догадалась, я как раз иду обедать… с женой, – наконец выговорил директор и посмотрел на часы.

– Я бы не хотела, чтобы вы опоздали из-за меня, сэр, – сказала я.

Доктор Харгрейв встал, смахивая с рубашки невидимые пылинки.

– Да. Я, пожалуй, пойду. – Он покрутил головой, будто бы забыл, где выход. – А что касается тебя, Агата, я призываю тебя поразмыслить о… гм… обо всём, что я сказал.

– Я поразмыслю, сэр.

Доктор Харгрейв, похоже, вспотел. Он проводил меня до двери. Около неё стоял Пуаро и, одобрительно улыбаясь, поглядывал на карманные часы.

– Двадцать четыре минуты – ты оказалась права, mon ami[1].

Доктор Харгрейв открыл мне дверь.

– Bien sur, ну разумеется, – улыбнулась я.

– Что ты сказала? – переспросил директор.

– Я пожелала вам приятного вечера, сэр.

Он поджал губы, как будто с трудом удержался от какого-то замечания, потом пробормотал:

– Будь осторожна, Агата Фрикс. Будь очень осторожна.

За дверью мерил шагами коридор Лиам Лау, мой лучший друг. Когда я вышла, он сразу повернулся ко мне – лицо серьёзное, лоб наморщен. Я даже не сразу поняла почему. А потом сообразила: Лиам ведь знает, что я попала в очередной переплёт, и думает, что меня исключат из школы.

Строго говоря, Лиам ждёт, что меня вот-вот выгонят из Сент-Риджиса, с того самого дня, как мы познакомились, но на этот раз он уверен, что моё последнее приключение стало действительно последним.

Я решила держать интригу, поэтому сделала грустную мину.

Лиам закрыл лицо руками.

– Ну я же говорил! – заголосил он. – С кем я теперь буду ходить на обед?!

Мы с Лиамом действительно обедали вместе – каждый день или по крайней мере каждый раз, как пересекались после уроков. В столовой мы сидели за столиком, который называется Островок Изгоев. За ним ели одни фрики.

– Лиам… – начала я.

– Я знаю, что жаловаться бесполезно, – простонал он.

– Лиам…

– Выгнали… – причитал он. – Слушай. Может быть, его удастся переубедить? Может, если твой папа напишет письмо…

– Лиам! – Я схватила его за плечи и встряхнула. Он наконец замолк.

– Меня не исключили, – сказала я.

Мой друг замер.

– Тебя…

– Не ис-клю-чи-ли, – повторила я по слогам, глядя на свои ногти. Они были выкрашены тёмно-зелёным лаком и обкусаны.

Улыбка расплылась по лицу Лиама. Он чуть не задушил меня в объятиях:

– Что же тебе сказал директор?

Я поглядела на него искоса из-под упавшей на глаза пряди:

– Расскажу по дороге, а то на химию опоздаем.

– Какая же это сверхспособность?

– Я просто говорю, что хорошо бы обладать такой сверхспособностью: не быть исключённым.

– Но ведь сверхспособность – это что-то вроде умения летать или становиться невидимым. А «не быть исключённым» умеют все нормальные люди.

Уроки закончились, но мы с Лиамом