Леська и людоед - Светлана Лаврова

Сосед сверху работал людоедом. В сказке «Иван-царевич и кто-то ещё» – то ли Серый Волк, то ли Лихо Одноглазое – Леся забыла. А поскольку на одну зарплату не проживёшь, то сосед совмещал по той же специальности в «Мальчике-с-пальчике» и «Волшебнике Изумрудного города». Конечно, простуженный людоед без голоса – курам на смех, вот сосед и просил подменить его на один день.

– Работа – не бей лежачего, – объяснял он опешившему папе. – Посидите на камушке с восьми утра до двух дня с перерывом на обед. Если кто по дороге проедет – порычите, он и убежит. Можно вилку вдогонку кинуть, это тоже хорошее впечатление производит. Потом с двух до шести перейдёте в сказку «Мальчик-с-пальчик». Там роль посложнее, не связывайтесь, лучше сделайте вид, что не замечаете Мальчика-с-пальчика. А то у него переходный возраст и сложные взаимоотношения с родителями, может и обозвать как-нибудь. Или того хуже. Один день перебьётся он без людоеда. Потом с шести до десяти вечера в том же лесу, но с другого края поймаете Элли и отнесёте в свой замок, а затем, привязав её к столу, походите вокруг стола кругами, зверски скалясь и точа нож. Она будет в обмороке, кусаться и лягаться не должна, так что всё очень просто. Да не волнуйтесь, я подробную инструкцию напишу.

– Э-э-э… – наконец обрёл дар речи папа. – Видите ли, я не очень люблю есть человеческое мясо.

– И не надо, – замахал руками сосед. – Отопрётесь как-нибудь – зуб болит или настроение задумчивое, это несложно. Ну вот и договорились. Держите пропуск, покажете охраннику. Спасибо огромное, в зарплату рассчитаюсь.

И сосед убежал, пока папа не передумал. Из кухни выглянули мама и Стася – Лесина младшая сестричка. Стася была занята тем, что очень медленно ела кашу. А мама еще больше была занята тем, что убеждала её есть кашу побыстрее.

– Ну что, пойдёшь? – спросила мама.

– Да надо бы… – вздохнул папа.

– Папочка, – проникновенно сказала Леська. – Возьми меня с собой. Я тебе пригожусь.

– И меня! – закричала Стаська, размахивая ложкой.

– Тебя не возьму, ты кашу долго ешь, – строго сказал папа Стасе. – А Лесю… Вообще-то я в сказках плохо ориентируюсь. Может, и правда Лесю взять?

Мама открыла рот, чтобы сказать: «Ни в коем случае», – но подумала и сказала совсем другое:

– Только при одном условии: надеть кофту, не объедаться конфетами и хорошо себя вести.

«Это уже три условия», – подумала Леська, но промолчала, чтобы мама не передумала.

Глава третья
Приятное начало рабочего дня

Контора, в которой работал сосед, помещалась через пару кварталов от Лесиного дома. У входа сидел мордатый охранник и жевал жвачку. Папа предъявил пропуск. Леся скромно сделала вид, что её тут нет.

– А это кто? – спросил охранник, изучив пропуск и уставившись на Лесю.

– Это со мной, – небрежно сказал папа. – Стажёр для передачи опыта. Из Новосибирска.

– Ладно, проходите, – лениво кивнул охранник и передвинул жвачку на другую сторону рта.

Папа и Леська прошли.

– Вот видишь, пока всё нормально, – храбро сказал папа, шагая по коридору. – А ты боялась.

Леся оглянулась. Охранник на табуретке так же тупо сидел и жевал. И лениво шевелил своим длинным фиолетовым хвостом. Леся не стала заострять на этом внимание папы. Родителей беречь надо, у них психика ранимая. Им, беднягам, ещё много чего вытерпеть придётся.

Коридор конторы плавно перешёл в пыльную дорогу, освещённую солнцем и заросшую травой – это в октябре-то! У края дороги стояла вешалка. Леся и папа повесили свои пальто на вешалку, переобулись в казённые тапочки и пошли по дороге, любуясь чудесным летним пейзажем. Вокруг было сплошное благолепие – ромашки, васильки и прочие берёзки. По берёзкам скакали белочки, по ромашкам – бабочки, а солнце наяривало так, словно хотело кому-то доказать, что, несмотря на свой почтенный многомиллионный возраст, оно ещё о-го-го!

– Эх, зря я купальник не взяла, – досадовала Леся. – Пока ты будешь прохожих есть, я бы позагорала. Кто же знал, что здесь такая теплынь. А мы развилку не пропустили?

– Да нет, вот она, – сказал папа, сверяясь со схемой, нарисованной соседом.

Впереди стоял огромный валун, от которого разбегались три дороги. На валуне древнерусскими буквами было написано: «Направо пойдёшь – женату быть, налево пойдёшь – коня потерять, прямо пойдёшь – убиту быть».