Сказки для добрых сердец - Наталия Абрамцева

Жил-был дом. Красивый, крепкий, бревенчатый — брёвнышко к брёвнышку. Зимой дом спал под тёплым снежным одеялом. Спал и видел зелёные сны. Зелёные — потому что больше всего на свете дом любил светло-зелёную весну и ярко-красное лето. Весной сад, в котором жил дом, начинал зеленеть. Пробивалась травка, появлялись маленькие листочки на яблонях, вишнях, сирени. Потом листочки превращались в настоящие большие листья, а трава вырастала высокой, густой, яркой. Всё кругом становилось зелёным-презелёным. Всё, если не считать красных роз возле крыльца, белых ромашек под одним окном и синих цветов по имени «башмачки» — под другим.

На лето в дом приезжали весёлые люди. Те, которые называются дачниками. Люди-дачники красили в зелёный цвет резные наличники окон. И ещё кормили кусочками сахара старого ежа. Я забыла сказать, что под крыльцом в своей норке прятался старый ёж.

Так и жил дом: в зелёном саду, с весёлыми людьми и со старым ежом под крылечком. Хорошо жил дом. Всё бы хорошо, если бы не один странный маленький электровозик. Дело в том, что мимо дома проходила железная дорога. Или, если хотите, наоборот: дом стоял возле железной дороги. Неважно, как сказать, но дом дружил со всеми поездами, что пробегали по старой дороге.

Поезда рассказывали много интересного. Вот летит южный поезд. «Тук-тук-тук» — стучат колеса. Это южный поезд рассказывает о жёлтых лимонах и синем море. Опять знакомое «тук-тук-тук» — это северный поезд. Его рассказ — об ослепительном снеге и тёмных скалах Севера. Много лет дружно, как хорошие соседи, жили дом и железная дорога с поездами. Всё бы хорошо, пока не появился один маленький электровозик. Это был необыкновенно деловой электровозик. Несколько раз за день он проносился мимо дома, ничего не рассказывал и оглушительно свистел.

«Какой он странный! — думал дом, — Он очень занят, у него много дел. Это я понимаю. Но зачем свистеть так громко? — У дома от удивления труба покачивалась. — Как видит меня, так свистит. Очень странный!»

Терпел дом, терпел да и не вытерпел. Решил бросить старое, обжитое место и уйти туда, где не слышно свистка маленького электровозика. Крыльцо согласилось. Подвал, чердак и крыша — тоже. Долго не соглашалось одно окошко. То, что смотрело на цветы «башмачки». Но в конце концов и его уговорили. Печная труба посоветовалась со знакомой белкой и узнала, что рядом в лесу есть очень хорошая полянка. Там дом и решил поселиться. Жаль, конечно, было расставаться со знакомым садом, с весёлыми дачниками, со старым ежом. Жаль, да уж больно громко свистел электровозик. Вот и сказал однажды дом, сказал, смущённо поскрипывая половицами:

— Милый мой сад, и вы, весёлые люди, и ты, старый ёж, пришло время нам прощаться. Ухожу я в лес. Буду жить там один, потому что обидел меня маленький электровозик. Что он свистит на меня?!

И дом поднял одно крылечко, собираясь уходить. Что тут началось!.. Зелёный сад обиженно зашелестел:

— Конеш-ш-шно, конеш-ш-шно… В зелёном лесу ты быстро обо мне забудеш-ш-шь. Ведь лес, наверное, ещё зеленее, чем я, твой сад.

А весёлые люди-дачники стали грустными-грустными и обиженно сказали:

— Очень жаль, но нам придётся возвращаться в свои городские квартиры. Мы не можем жить в доме, который стоит в лесу. Там нет железной дороги. Как же мы будем ездить в город на работу, по делам?

И люди стали складывать чемоданы.

А старый ёж, что жил под крыльцом, сказал:

— Ну что ж, уходите, кто собрался. А я останусь. Я думаю, раз электровозик свистит, значит, есть у него на то причины.

«Да, — подумал дом, — неудобно получается. И людям лето я испорчу. И сад останется один. И старый ёж, кажется, обиделся. Может быть, всё-таки остаться? Не уходить?» Но в это время снова оглушительно засвистел маленький электровозик. И дом снова поднял крылечко, собираясь уходить. Только старый ёж остановил его.

— Постой, — сказал он, — постой! Неужели ты так и уйдёшь?

— Ну, я не знаю, не знаю, как мне быть! — чуть не плача заскрипел старый дом, — Мне кажется, электровозик надо мной смеётся. Просто смеётся! Почему иначе он свистит всякий раз, как видит меня?

— Ах! — сказал старый ёж. Потом он сказал: — Ой-ой-ой! По-моему, уважаемый дом, ты очень ошибаешься. Сейчас я всё узнаю.

Старый ёж прибежал на железнодорожный переезд и попросил дежурного остановить на минутку маленький электровозик. Дежурный железнодорожник очень удивился. Ещё никогда ежи не просили его ни о чём. Удивился, но согласился, потому что был хорошим человеком.

Вот остановился маленький электровозик, и старый ёж очень вежливо и тихо заговорил с ним. Когда электровозик узнал, какие неприятности могут произойти из-за его свистка, он очень расстроился.

— Простите, — сказал он смущённо, — простите меня. Я не так уж и виноват. Просто мы не поняли друг друга. Я свистел совсем не потому, что хотел обидеть ваш дом. Дело в том, что мы, электровозы, паровозы, тепловозы, здороваемся друг с другом свистками или гудками. Ваш дом живёт возле железной дороги, вот я и думал, что он тоже немного поезд. Я не просто свистел, я здоровался с домом, а теперь я не знаю, как мне быть. Свистеть нельзя, а не здороваться разве можно?

— Знаешь что, — сказал старый ёж, — а ты не мог бы здороваться чуть-чуть потише?

— Вот так? — Маленький электровозик тихонько и весело свистнул.

— Вот! То, что нужно, — обрадовался старый ёж.

И всё осталось как прежде. Дом так и живёт в своем зелёном саду. Под крыльцом живёт старый ёж. На лето приезжают весёлые люди-дачники. А маленький электровозик весело и негромко посвистывает, пробегая мимо.