Торпи - Александр Парфентьев

Той зимой выпало много-много снега. Зима была холодной и длинной, а когда, наконец, пришла весна, снег растаял так быстро, что реки вышли из берегов.

На одной реке жили бобры. Их было пять семей. Каждая семья имела свой собственный дом и носила имя бобра, первым его построившего. Некоторые семьи были такими старинными, что даже не помнили, в каком году был построен их дом. Зато имя самого первого строителя никто не забывал.

Как раз в ту весну в семье Быстрого родились два маленьких бобрёнка. Вообще-то, пополнение в бобровых семействах обычно бывает в первые дни лета, но иногда, это случается и ранней весной.

Один из новорожденных оказался таким шустрым, что сразу же после появления на свет скатился в воду.

— Весь в нашего прапрадедушку, — воскликнул папа-бобр, выловив малыша из воды. — Назовём-ка его Шустриком.

— А второго назовём Беленьким, — сказала мама-бобриха.

— Почему Беленьким? — удивился папа.

— Ты только посмотри на него! Он же весь в молоке!

Сладко попискивая, брат Шустрика сосал молочко, удобно устроившись на широком и тёплом хвосте матери. Это занятие ему нравилось больше, чем купание в холодной воде.

Бобрята походили один на другого, как два ивовых листика. А когда они спали, уткнувшись носами в мамин бок, их вообще невозможно было отличить. Но стоило малышам проснуться, то сразу же становилось ясно: этот — Беленький, а этот — Шустрик. Беленький после сна немедленно принимался за еду, а его неугомонный братишка отправлялся изучать окрестности.

— Он когда-нибудь опять плюхнется в воду, — тревожился папа.

— Чего доброго, выплывет наружу, и мы потеряем его, — волновалась мама.

Дом у бобров устроен не так, как у остальных зверей. Он стоит прямо посреди реки и войти в него можно только если подплыть к домику и поднырнуть. Но в нем самом сухо, вода лишь в небольшой норе в полу, которая служит бобрам дверью.

Вот в эту-то нору и угодил Шустрик, едва успев родиться. Малыш и сейчас в любую минуту готов был провалиться туда, потому что ему не терпелось узнать, что это там блестит и плещется, как живое, и так приятно пахнет?

И вот однажды вода стала подниматься и грозила залить их комнату.

— Что это? — испугалась бобриха.

— Идёт большая вода! — сказал папа-бобр. — Ступайте в спальню и ждите меня там. Я скоро вернусь.

Мама с малышами перебралась в дальнюю комнату, самую сухую, и они стали ждать. А вода всё прибывала и прибывала. Когда она залила прихожую, бобриха сунула детей в глубокую нишу в стене, заткнула ее ветками и поплыла наружу посмотреть, что же все-таки произошло.

Здесь творилось что-то невообразимое! Река разлилась безбрежным морем! Все взрослые бобры без устали трудились у плотины, подгоняя бревна и ветки. Нужно было во что бы то ни стало, укрепить ее! Если наводнение разрушит плотину, в деревню придёт большая беда: без плотины река обмелеет и бобрам просто негде будет жить.

Мама-бобриха, не раздумывая, поспешила в лесок. Она принялась подгрызать толстый ствол ольхи. Мягкая и сочная древесина быстро превращалась в щепки в ее острых зубах. Бобриха знала свою работу. Сколько раз она проделывала это! Дерево было чуть-чуть наклонено к реке, поэтому свалить ничего не стоило. Со стороны реки бобриха подточила его совсем немножко, но зато с другой стороны прогрызла дальше сердцевины, и дерево с громким треском рухнуло в воду.

Три бобра подплыли к нему и принялись поспешно отгрызать самые толстые ветки.

— Скорее! — крикнула им бобриха. — Я сейчас свалю ещё одно дерево!

Работа кипела во всю. И мама-бобриха совершенно забыла о том, что дома у неё остались два маленьких сыночка.

А Шустрик с Беленьким тихонько сидели в темноте и прислушивались. Они никак не могли понять, куда же подевалась их мама. Вот только что была тут, рядом, от неё так вкусно пахло молоком, и вдруг её не стало. Ну где же она? Неужели на свете есть такие важные дела, ради которых можно вот так взять и бросить своих только-только родившихся, совсем ещё глупых и несмышлёных детей?

Вдруг на стену упало то-то тяжёлое. Дом страшно задрожал. Беленький испуганно запищал. Шустрик тоже испугался, но пищать не стал, а просунул голову сквозь ветки и заглянул в спальню.

От сильного удара в стене домика образовалась дыра, и комната наполнилась ярким светом. Бобрёнок от неожиданности крепко зажмурился. В дыру задувал ветерок, он принес с собой запах голубого неба, мокрых листьев и еще чего-то незнакомого и манящего. Шустрик осторожно потянул носом воздух. И этот яркий свет, и эти запахи, и звуки там за стеной — всё было таким новым и интересным, что малыш открыл глаза и неуклюже выбрался из своего укрытия. Он даже не представлял, какой огромный-прерогромный мир находится за стенами этого дома — гулять в котором без мамы или папы очень опасно!

Бобренок не знал и о том, что где-то далеко от бобровой деревни размыло помойку и огромная куча мусора плывет ему навстречу. Но этого никто не мог знать, даже его мама-бобриха.

Шустрика не учили плавать, потому что он был ещё слишком мал. Бобренок заглянул в дыру в полу, там двигалось и плескалось что-то живое и приятное. Неожиданно он услышал внутренний голос, который сказал: «Набери побольше воздуха и прыгай!» Шустрик решил, что это мама она там, внизу и зовёт его к себе. И он так и сделал. Вдохнув поглубже и задержав дыхание, малыш нырнул в воду.

Что-то холодное сжало его со всех сторон. Но бобрёнок не испугался. Он открыл глаза и поискал маму. Мир вокруг был необычен: он не стоял на одном месте, а всё время вертелся и кружился. Когда бобрёнок посильней ударил хвостом, кружение прекратилось; в подводном мире установился порядок, он разделился на две части: одна, чёрная, была внизу, а другая, светлая, — наверху. Бобрёнку словно кто-то подсказывал, что нужно делать. С каждой минутой он чувствовал себя все уверенней.

В этом мире, не нужно было переставлять лапы, как там, на воздухе, здесь всё было намного легче и проще. Вытянувшись и работая своим удивительным хвостом, который раньше ему только мешал, бобрёнок устремился вверх, к свету.