Король-волк - Эндрю Питерсон

– Я боюсь не за Торна, а за Джаннера, – ответила девочка. – Он ведь скоро должен вернуться в город. Нужно послать пса и предупредить его.

– Думаю, ему сейчас лучше, чем нам. Даже если Джаннер уже на подходе к городу, он издалека поймёт, чтó тут творится. Всё с ним будет хорошо. В конце концов, он дурган.

Что-то врезалось в дверь, и оба подпрыгнули.

– Пошли, – сказал Кальмар и снял со стены фонарь. – Надо где-то спрятаться. – И вдруг он остановился, ощутив странную дрожь в животе; шерсть у него на загривке встала дыбом. Он что-то учуял. Знакомый запах гнили и пота. Запах…

– Кальмар, что случилось?

– А?

– Ты зарычал.

– Прости. Мне просто страшно, вот и всё.

Кальмар не сказал ей правду. Он не бывал в Твердыни с того давнего дня, когда лощинцы избили его и заперли в темнице. Глядя на эти сырые каменные стены, переплетённые обомшелыми корнями, он вспомнил ту ужасную, полную отчаяния ночь… и ту тварь, которая сидела в соседней камере. Пленённого лощинцами Клыка. Нюхло, вот как его звали. Он был ещё жив, ещё дышал и скулил во тьме. И что хуже всего – от него пахло так же, как от самого Кальмара.

Мальчик ощутил знакомый приступ дурноты и помотал головой, чтобы прийти в себя. То же самое – нечто вроде внезапных чар – он чувствовал, когда воровал кур и поросят для Эсбена. Кальмар никому этого не говорил, но по ночам до сих пор иногда просыпался среди заснеженных холмов, сам не понимая, как туда попал. Противостоять дурману становилось всё труднее и труднее.

Кто-то вновь заколотил в дверь, но на сей раз до Кальмара донеслись и голоса:

– Откройте!

Это был Радрик.

Кальмар велел Лили стоять у стены, а сам бросился к двери и отодвинул засов, держа наготове меч.

Оскар, наставник Тумак, Ния и много других вбежали в коридор. Радрик стоял снаружи, размахивая молотом. Несколько лощинцев, встав по бокам от Хозяина, вместе с ним отгоняли наседающих сверху Летучих Клыков, пока коридор наполнялся беглецами.

Кальмар бросился на помощь к Радрику, а потом посмотрел наверх – и замер. Огромное дерево кишело сотнями тварей – Летучими и Серыми Клыками. Одни трясли толстые ветви и визжали как крысы. Другие плясали вокруг ствола, словно празднуя победу. Один из них схватил Кальмара за руку, и мальчик сразу же очнулся. Он ударил Клыка мечом, а потом стал рубиться бок о бок с лощинцами, пока последние беглецы не скрылись в подвале.

– Все здесь? – крикнул Радрик.

– Все, кто оставался в Твердыни! – ответил Ниббик Банг. – Запирайте дверь! Твари наступают!

Прежде чем дверь захлопнулась, одного из воинов подхватила летучая тварь, и тот, вопя, взмыл вверх и скрылся из виду.

Радрик задвинул засов и, тяжело дыша, навалился на дверь. Клыки барабанили по железу и царапались с той стороны.

– Помогите! – велел он. Сразу несколько мужчин, женщин и даже детей навалились на дверь, подперев её.

Ния схватила сына за плечо и повернула к себе:

– Кальмар, где Лили?

– Она жива, – ответил Кальмар, взял мать за руку и повёл её туда, где среди остальных беглецов ждала Лили.

Ния крепко прижала к себе детей.

– А Джаннер где-то там, – сказала она.

Кальмар никогда не видел её такой расстроенной. Обычно Ния перед лицом опасности сохраняла спокойствие, но теперь ей было не просто страшно – она злилась на себя:

– С ума сойти, я позволила отвезти Джаннера в лес! Нельзя было выпускать его из виду! Это я во всём виновата!

– Мама, – сказала Лили, – виноват Наг, а не ты. Кальмар прав – Джаннеру, наверное, сейчас лучше, чем нам всем.

Ния закрыла лицо руками и покачала головой.

– Мы сидим в подвале, окружённые чудовищами, – продолжала Лили.

– Лучше бы нас тоже усыпили и отвезли в лес, – подхватил Кальмар.

– Пожалуйста, в следующий раз отвезите в лес нас всех, – с улыбкой попросила Лили, и Ния засмеялась сквозь слёзы.

Радрик протолкался сквозь толпу. Он был покрыт потом и кровью – к счастью, чужой.

– Вы все целы?

– Да. Спасибо, – ответила Ния, не глядя на него.

Радрик смущённо кивнул и отошёл. Кальмар и Лили посмотрели ему вслед и печально переглянулись.

– Как выразился Эрваль из замечательной сказки Кварва Клуджа «Побег из бельчатника»: «Мы, кажется, в ловушке?» – спросил Оскар, лавируя в толпе – как всегда, с Первой книгой под мышкой. На щеке у него алели три царапины от когтей.

– Похоже, что так, – кивнул Кальмар. – Снаружи я чую Клыков. Их так много, что и не сосчитаешь.

И людей в зале он тоже чуял. Их тоже было много – лощинцев, которые не сумели спастись. Они погибли ради него и Лили. И, думая об этом, Кальмар чуть не плакал.

Через несколько минут один из воинов Радрика передал приказ всем устроиться на отдых. Нии сообщили, что для Ветрокрылов есть отдельное помещение, и они пошли вслед за вестником по длинным тёмным коридорам, мимо камер, где перевязывали раненых, а здоровые спорили, что делать дальше. Воин проводил Ветрокрылов в свободную камеру, поклонился и встал на страже у двери. Кальмар и Лили сели на пол рядом с Нией, а Оскар принялся расхаживать туда-сюда. Было слышно, как воины переговаривались и запирали двери и окна под визг летучих мышей и вой волков.

Лили положила голову брату на плечо и поднесла к губам свистоарфу, но играть не стала. Кальмар знал, что девочка думает о Джаннере. Он не мог этого объяснить, однако не сомневался, что брат жив.

А ещё его сильно тревожила мысль, пробуждённая запахом Нюхла, спятившего Клыка. Эта мысль беспокоила Кальмара с того дня, когда он оказался здесь под арестом: «А вдруг и я стану таким же, как этот Клык, который пускает слюни в темноте, за соседней дверью? Вдруг я причиню вред тому, кого люблю?» Как бы мальчик ни старался, он не мог не обращать внимания на запах Клыка – постоянное напоминание о том, что безумный пленник где-то здесь, в недрах Твердыни.

Кальмара охватил ужас. Он понимал, что сумасшедший Клык заперт и в душе у него – чудовище, обнюхивающее стены темницы в поисках щелей и вечно жаждущее вырваться на волю.

И тут, словно в ответ, где-то во мраке безумный Клык издал скорбный, леденящий душу вой.

10

Слово короля

– Нам нужны стрелы, – сказал Радрик. – Либо мы отрастим крылья, как Артам Ветрокрыл, либо перестреляем этих летающих крыс.

Кальмар, Лили и Ния сидели на холодном каменном полу в самой просторной камере и наблюдали