Знакомьтесь, ведьма Пачкуля! - Кай Умански

ак будем стричься? — спросил древесный гном, постукивая от нетерпения ножкой, то и дело закатывая глаза и поигрывая бритвенным лезвием. Красавчик хрипло откашлялся, но так и не смог произнести ни слова. Тогда гном вытолкал гоблина на середину поляны, усадил на пень и повязал вокруг шеи белую простыню. Кастрюлю, которую Красавчик обычно носил на голове вместо шапки, гном снял и повесил на дальний сук, чтобы гоблин не мог до нее дотянуться. Без кастрюли бедняга чувствовал себя совершенно беззащитным.

— Ну что, надумали? — тяжело вздохнул гном, который терпеть не мог тугодумов.

Красавчик облизал пересохшие губы, а гном тем временем проворно вскарабкался на приставной чурбачок и принялся нетерпеливо пощелкивать ножницами у гоблина над ухом. Остальные собратья сгрудились вокруг и разинули рты.

Говоря по секрету, гоблины терпеть не могут стричься, считая это таким же никчемным занятием, как и мытье. Поэтому к парикмахеру они являются не чаще одного раза в год. Когда приближается время очередной стрижки, гоблины впадают в истерику. Они так боятся, что окружающие подымут их на смех, что держат всю операцию в строжайшем секрете. Потому-то с самого начала они и прикидывались, будто идут на охоту.

— Ну же, сударь, поторапливайтесь, — наседал на Красавчика гном. — Нехорошо заставлять ждать других джентльменов.

— Хочу длинные патлы, — внезапно подал голос Красавчик. — Косматые и липкие.

— Что ж, понимаю, — закивал цирюльник. — Косматые и липкие. Еще пожелания будут?

— И бачки, пожалуйста, — оживился Красавчик. — А еще челку.

— Всенепременно, — отозвался гном.

Ножницы засверкали в воздухе с быстротой молнии, и в считанные секунды Красавчик, к своему великому ужасу, стал обладателем самого короткого в мире ежика волос, а точнее говоря, начисто облысел. Голова его напоминала теперь огромный переспелый помидор, к которому по бокам приставили ручки от кастрюли. Столпившиеся вокруг гоблины принялись перешептываться между собой, показывать на Красавчика пальцем, а потом и вовсе разразились бессовестным хохотом.

Пачкуля с Хьюго, лежа в кустах, тоже чуть животики не надорвали.

— Готово, сударь, — сказал гном, отворачивая зеркало, снимая с гоблина простыню и стряхивая с его плеч остатки волос. — Вам очень идет. Кастрюльку свою не забудьте. Оплата в кассе при выходе. Следующий, пожалуйста.

Гоблины разом притихли. Никто не желал быть следующим.

— Ты! — гаркнул гном, указывая пальцем на Пузана, который смеялся громче всех.

— Я? — крякнул Пузан, глотая ртом воздух. (Он гораздо больше других гоблинов боялся расстаться со своей вязаной шапочкой. Она была его единственной отрадой в жизни, и, ложась спать, он обычно сосал ее пушистый помпон вместо соски. А когда однажды он случайно потерял свою шапочку, на него тут же обрушились несметные беды и страдания.)

— Да, ты, коротконогий пузатый балбес! Снимай шляпу и дуй сюда, да поживей, у меня и без тебя дел невпроворот.

— Вот оно, — шепнула Пачкуля Хьюго. — Пробил наш час!

Бедняга Пузан. Дрожащими руками он стянул с головы шапочку и аккуратно повесил на сучок рядом с кастрюлей Красавчика. Убедившись, что его драгоценный головной убор в безопасности, он поплелся к роковому пню, возле которого его поджидал гном-цирюльник, угрожающе размахивая простыней, словно матадор.

— Как желаете стричься, сударь? — промурлыкал гном, припечатывая Пузана к пню и потряхивая у него перед носом тюбиком пены для бриться. — Сделать как обычно?

Пузан прошептал себе под нос что-то невнятное.

— Погромче, сударь, я что-то не расслышал, — сказал гном.