Жёлтая книга сказок - Эндрю Лэнг

– Ах, милый друг! Есть на свете гранитная гора, на которой самоцветы растут, подобно мхам. Очень мне хочется собрать немножко самоцветов, да как очутиться на волшебной горе? Разве только птица туда долетит, а человеку нечего об этом и мечтать.

– Ну, если это твоя единственная печаль, так я тебя быстро утешу, – сказал охотник.

Обнял он девушку и так плащ набросил, что они оба оказались укрыты. Только сказали красавица и охотник: «Желаем быть на гранитной горе», как всё исполнилось. Сидят оба на самой вершине, а кругом сверкают драгоценные камни – залюбуешься! Стали девушка и охотник собирать самые крупные самоцветы, а ведьма времени не теряла. Наслала она на парня неодолимый сон.

Говорит охотник красавице:

– Давай присядем, отдохнём. Я так устал, что ног не чую.

Уселась девушка на скале, а её возлюбленный лёг рядом, голову ей на колени положил и тотчас крепко заснул. Девушка расстегнула пряжку плаща, закуталась и пожелала оказаться подле матери.

Пробудился охотник и понял, что возлюбленная украла волшебный плащ.

– Ох, и откуда только в мире такое вероломство берётся? – воскликнул бедняга.

Сокрушался он, а того не ведал, что обитали на гранитной горе свирепые великаны. Драгоценные камни им принадлежали, и не терпели великаны чужаков.

Вдруг заметил охотник издали, что идут к нему три великана. Что делать? Лёг он на землю и притворился спящим.

Приблизились великаны. Первый пнул парня ногой и спрашивает:

– А это ещё что за червяк тут валяется?

– Раздави его, да и дело с концом, – посоветовал второй великан.

А третий сказал презрительно:

– Не стоит об него башмаки пачкать. Всё равно ему отсюда не выбраться, разве только поднимется он ещё выше, чтобы облака забрали его с собой.

Великаны удалились, и тогда охотник стал подниматься на самую вершину. Там он сидел, пока не приплыло облако и не подхватило его. Несло облако парня по небу, а как достигло большого огорода за высокими стенами, так пролилось дождём, и парень упал на землю. Он ничуть не ушибся, ведь облако выбросило его прямо на капустные кочаны.

Огляделся охотник и говорит:

– Хорошо бы перекусить. Жаль, что нет здесь ни яблонь, ни груш, ни других фруктов. Одни только овощи.

Прошло немного времени, и парень заговорил по-другому:

– Что ж, поем хоть капусты. Не слишком она вкусна, а всё-таки лучше, чем ничего.

Выбрал он кочан понежнее и стал жевать. Но не успел и трёх раз откусить от капустного листа, как почувствовал, что с ним происходит что-то странное. И вдруг появились у парня четыре ноги, голова стала огромной, тяжеленной, да ещё и уши выросли длинные-предлинные. С ужасом понял охотник, что превратился в осла. Но, так как он ещё не утолил голод, он продолжил хрумкать капусту. Теперь, в ослином обличье, капуста казалась нашему охотнику самым лучшим лакомством, и ел он с большим аппетитом. Схрупал один кочан и взялся за новый, другого сорта. Не успел два раза откусить, как снова обрёл человеческий облик.

Эти превращения очень утомили охотника. Лёг он прямо на грядку и заснул. Наутро он проснулся, срезал по одному кочану с обеих грядок, рассуждая: «Вот теперь я накажу коварных и верну то, что принадлежит мне».

Спрятал он кочаны в ягдташ и пошёл искать замок, где жила его вероломная возлюбленная. Недолгими были поиски – уже на третий день замок показался вдали. Тогда охотник вымазал себе лицо сажей, да так, что и родная мать не узнала бы его, и стал проситься на ночлег:

– Я очень устал, я и шагу дальше не сделаю! Пустите переночевать, добрые женщины!

– Кто ты и куда путь держишь? – спросила ведьма.

– Я королевский гонец. Послал меня наш король за самой лучшей на свете капустой. Я ту капусту нашёл и с собой несу, но солнце так жарко печёт, что, боюсь, завянет капуста, испортится.

Услыхала старуха-ведьма про капусту – разлакомилась.

– Входи, добрый человек, отдыхай. А не дашь ли ты мне этой чудесной капусты отведать?

– Дам, хозяюшка, – отвечал охотник. – У меня два кочана, могу с тобой поделиться.

И дал ведьме тот кочан, от которого в ослов превращаются.

Ведьма пошла на кухню, а у самой слюнки так и текли. Даже служанку она не позвала, решила сама стряпать. Когда капуста была готова, ведьма не удержалась – отведала прямо со сковородки. Только проглотила она два кусочка, как потеряла человеческий облик. Превратилась ведьма в ослицу и выбежала во двор.

Тут вошла на кухню служанка. Видит: сковородка с капустой. Взяла служанка сковородку, понесла в столовую, но по своей давней привычке тайком стянула кусочек – и в рот. Сразу же чары подействовали, и стала служанка ослицей. Выбежала она во двор, к своей хозяйке. А сковородка осталась на полу стоять.

Тем временем мнимый королевский гонец сидел с ведьминой дочкой в столовой. Ждёт красавица, ждёт – а капусты всё нет.

– Да почему же наш ужин никак не несут? – воскликнула девушка.

«Не иначе, чары уже подействовали», – решил охотник, а вслух сказал:

– Я сам пойду на кухню и принесу ужин.

В окно охотник увидел двух ослиц и подумал: «Ага, эти две уже поплатились! Поделом же им!» Взял он сковородку, положил на тарелку добрую порцию капусты и понёс своей возлюбленной.

– Угощайся, – говорит. – Я вижу, ты голодна, а служанка с твоей матушкой куда-то запропастились. Вот я и решил сам тебе услужить.

Только взялась девушка за капусту – превратилась в ослицу и во двор выбежала.

Тогда охотник вымыл лицо и вышел к своим обидчицам. Те, даром что были ослицами, мигом его узнали, а он сказал:

– Вот теперь вы получите по заслугам за своё вероломство!

Связал он ослиц верёвкой и погнал на мельницу. Постучался в окно. Мельник выглянул, а охотник говорит ему:

– Есть у меня три заморённые животины. Надоели мне, не желаю больше их у себя держать. Возьми их, мельник, и обращайся с ними так, как я тебя научу. За то получишь ты денег, сколько попросишь.

– Отчего ж не взять, возьму, – отвечал мельник. – А какое такое особое обращение твоим животинам требуется?

Стал охотник наставлять мельника: вот эту ослицу, старую, лупи трижды в день и раз в день корми; вот эту, помоложе, лупи раз в день и три раза корми. А эту, самую молодую, не лупи вовсе, а корми трижды в день. Хоть и обманула ведьмина дочь охотника, а не мог он допустить, чтобы её били.