Будьте готовы, Ваше высочество! - Лев Абрамович Кассиль

Ребята, ничего не понимая, смотрели то на летчика, то на Гешку.

— Гешка! Ты чего ж это прятался? — спросил Званцев.

— Ничего я не прятался… Просто… я с духом хотел собраться…

— Ну, — сказал летчик, — набрался духу, теперь ныряй.

Гешка опустил голову.

— Ребята, — сказал он тихо, — правда… ребята! Можете прямо меня обозвать, как хотите… только я все равно скажу…

И Гешка во всем признался товарищам.

У ребят даже слов сперва не нашлось. Они сначала только ахнули и все отодвинулись от Гешки. Они смотрели на него почти с ужасом. Потом сердито придвинулись к нему.

— Ну, уж это знаешь как называется? — произнес Лукашин.

— Как не стыдно только врать было! — возмущалась Рита. — А мы-то: «братик, братик»…

— Погодите-ка, эдак вы… — начал летчик.

Но Гешка перебил его:

— Вы уж меня больше… не вытаскивайте… Хватит, что из проруби… — Он замолчал. И все молчали, подавленные, уже не глядя на Гешку.

Тогда негромко, простым, хорошим голосом летчик стал объяснять ребятам, в чем была ошибка Гешки, который истинную правду мечты своей от всех спрятал, а напоказ выставил только ложь. Вот мечта и превратилась в обман.

— Мечтать — дело хорошее, — сказал Климентий Черемыш, — только мечта с правдой дружить должна. Тогда и все прочее будет соответственно.

— Ну, раз мечтал так… — тихо сказал Званцев.

— Если б хоть про себя воображал, а то вслух! — возразил Лукашин.

Но его уж никто не поддержал.

— А ты сам вслух себя Чапаевым не воображаешь? — закричала вдруг Рита. — «По коням, по ко́ням»! — передразнила она.

И все облегченно засмеялись.

Евдокия Власьевна зашла утром навестить Аню. Заговорили о Гешке, и девочка, не удержавшись, обо всем рассказала учительнице.

Евдокия Власьевна совсем переполошилась.

— Воображаю, что должен пережить этот ребенок! — волновалась она. — Не представляю себе прямо, что у них там разыграется…

Евдокия Власьевна поспешила в гостиницу.

Когда она подошла к гостинице, у подъезда стояли и гудели уже две машины. Коридорный гостиницы сказал ей, что летчик просил его не беспокоить, так как занят очень важным делом. Евдокия Власьевна постучала в дверь номера, но ей никто не ответил. Она потихоньку, с беспокойством приоткрыла дверь и вошла.

За окном гудели разноголосо и монотонно машины. Под подушкой на столе курлыкала снятая телефонная трубка. Шинель лежала на полу, свалившись со стула. А герой, его самозваный брат и друзья-товарищи из пятого «Б», кучно склонившись над столом, яростно спорили.

— Тут что-то не то! — кричал летчик, стуча кулаком по столу. — Мы действия верно произвели. Тут не в этом дело. Давай рассуждать сначала.

Задачка решена

Климентий Черемыш собирался сам поехать в школу побеседовать с ребятами и все уладить окончательно. Но поспеть всюду он не мог. Его ждали на предприятиях. Он выступал на митингах, ездил в район, побывал на лесопилке, сделал, как обещал, доклад в казармах. Побывать в школе ему уже не пришлось. Но, верный своему слову, он прислал письмо, в котором повторил многое из того, что говорил ребятам у себя в номере.

Письмо это прочли в классе. Потом его поместили в стенгазете. Вот часть этого письма:

«…А теперь, дорогие товарищи из пятого „Б“, идут уже дела семейные. Я должен разъяснить одно небольшое недоразумение. Произошла маленькая путаница, и нам с Геннадием не хочется оставлять вас в заблуждении. Вся штука в том, что Геннадий не вполне мне брат, а скорее однофамилец, если уж так начать разбираться. Он тут порядком нафантазировал, а потом чуть сам себя не уверил. А вас уж и подавно. И вот это уже совершенно зря. Врать, конечно, не следует. Это уже самозванством отдает. А парнишка он хороший. Недаром я его из-подо льда выудил. За вранье вы ему пропишите там что полагается. Но очень не усердствуйте.

Прибыли ему от родства со мной было не много. У нас почет идет не по роду, не по племени, а по делам. Будь ты там кум или брат чей угодно, а изволь сам себя проявить самостоятельно.

Ну, а мечта, товарищи, — штука в жизни весьма уважительная. Мечта человека в люди выводит. И смеяться над ней нечего.

Так что условимся давайте так. Поскольку уже вы привыкли меня считать близким родичем пятого класса „Б“, то беру и в дальнейшем братское шефство, что ли, над вами. И назначаю Геннадия — тезку по фамилии — по этой части главным, раз уж мы с ним побратались.

Но предупреждаю: узнаю если, что попрекаете его за прошедшее, кончено, точка нашей с вами дружбе.

Так что давайте, чтоб никаких этих дразнилок раз и навсегда! Беру с вас слово…

А задачку, которая у нас не выходила, я все-таки решил. И оказывается: решается-то она проще простого. А я прежде такое там накрутил… Это и в жизни случается. Хитрая задачка. Решение прилагаю…»

А Гешка вернул директору его письмо с распиской:

«Принято к сведению. Уверен, что выправится. Прочее соответственно.

За брата — Климентий Черемыш».

Будьте готовы, Ваше высочество!

Рисунки И. Година

Глава I

Принц из Джунгахоры

— Так. Принца вот только мне и не хватало, — сказал начальник лагеря в телефонную трубку.

Все поглядели на начальника. Кое-кто не совсем расслышал его слова. Другие подумали, что он шутит, — начальник слыл по всему побережью человеком веселым. Впрочем, сейчас ему, видно, было не до смеха. Должно быть, из Москвы, откуда срочный телефонный вызов неожиданно прервал заседание в кабинете начальника пионерского лагеря «Спартак», сообщили действительно что-то важное. И, верно, там, в Москве, тоже не совсем хорошо разобрали, что ответил начальник, потому что он повторил громко, с хмурой усмешкой поглядев на сидевших в кабинете:

— Я говорю, вот принца только как раз в нашем хозяйстве недоставало.

Но в Москве, должно быть, не были расположены к шуткам. «Кхя-кых-кагых-кыкыр», — строго и отрывисто прокаркала трубка, и директор четко проговорил в телефон:

— Ясно. Я вас понял.

Потом он сделал знак сидевшему рядом с ним бухгалтеру, чтобы тот прикрыл окно. Прибой в этот день был шумный. Бухгалтер товарищ Макарычев плотно закрыл окно, выходившее прямо на море. В комнате сразу стало тихо и душно, но волны, подбегая под самый домик начальника, словно из