Двадцать шестой - Мария Сергеевна Данилова

что это был единственный выживший из своего класса ребенок. Девочка лежала безучастно на больничной койке, у ее изголовья стояли врачи и еще какие-то важные мужчины в костюмах, с накинутыми на плечи белыми халатами. Одна нога девочки, обмотанная бинтами, заканчивалась под коленкой, а другая, тоже в бинтах, была чуть длиннее, по середину икры. Лицо девочки было даже не бледным, а серым, под глазами пролегали темные дуги. Девочка смотрела в кадр, прямо на Асю, и будто спрашивала безмолвно – как же так, Ася, как же так?

Поэтому, когда в школе объявили сбор гуманитарной помощи и мама бросилась опорожнять шкафы в поисках теплой одежды, у Аси защемило сердце. Она поняла, что свой чудо-свитер должна будет отдать той безногой девочке.

На перемене в класс пришли старшеклассники и унесли коробки в учительскую. Ася разглядела среди них того лопоухого парня с линейки, который должен был отвести ее в первый класс, но потерял в толпе, улыбнулась ему робко, но тот, кажется, ее не узнал. Теплую одежду Ася сдала сразу же, а свитер с Микки Маусом остался лежать в боковом кармане папиной сумки до конца дня – Ася хотела побыть с ним еще пару часиков, еще чуть-чуть.

Наконец, на последней перемене, она подошла к учительскому столу.

– Раиса Григорьевна, – сказала она тихо. – У меня еще есть кое-что в Армению. Вам отдать?

– А сразу что, нельзя было? – Раиса подняла глаза от журнала, где заполняла что-то, и недовольно затрясла головой. – Сходи в учительскую, туда коробки отнесли.

Ася вынула из-под парты почти пустую черную сумку, повесила на плечо за длинный ремешок и кивнула Наташе на выход.

Та встрепенулась и побежала – вот оно, вот оно, сейчас покажет!

Ася не переносила школьный туалет – там пахло хлоркой и мочой, двери кабинок на замок не закрывались, и в любой момент твои интимные дела, как их называла мама, могли стать достоянием общественности. Ася всегда старалась дотерпеть до дома и не пила в школе ни чай, ни кофе, ни даже свой любимый компот из сухофруктов, чтобы лишний раз не наведываться в это злачное место, но сейчас у нее не оставалась выбора. Ася задержала дыхание и решительно вошла в туалет.

Там было два человека. Какая-то девочка постарше домывала руки, а в одной из кабинок из-за плохо прикрытой двери мелькал бант одноклассницы, Лены Буровой, той счастливицы, которую выбрали на первый звонок.

Ася с Наташей подождали, пока останутся в туалете одни, и забрались в самую дальнюю кабинку возле окна. Ася сняла с себя черный фартук и перекинула его через стенку кабинки, так что октябрятский значок лязгнул по металлу.

– Даташ, закрой глаза, – попросила Ася, стараясь не дышать носом. – Только честдо.

Наташа взволнованно хихикнула, зажмурилась, потом для полной честности еще прикрыла лицо ладонями, а Ася тем временем достала из черной сумки свой волшебный свитер и натянула его поверх коричневого школьного платья. Рукава были длинноваты, и Ася подвернула их, как учила мама.

– Все! Божешь открывать.

– Ой! – Наташа всплеснула руками. – Как красиво!

Она отступила на шаг назад, чтобы посмотреть, как свитер смотрится издалека, потом снова приблизилась и аккуратно провела ладонью по гладкой поверхности Микки Мауса, будто ласкала его, как живого.

– До это еще де все, – завертелась Ася. Она была так счастлива, что даже забыла, что со свитером ей очень скоро придется расстаться. – Сботри.

Ася взяла Наташину руку в свою, надавила ей на мордочку Микки Мауса, и тот запищал.

– Мамочки, – прошептала Наташа, от изумления у нее даже пропал голос. – И ты что, правда это отдашь?

– Да, – твердо ответила Ася. – Той девочке без дог.

– А вдруг не ей достанется, а кому-то другому?

– Точдо ей. Я в кодце письма приписала, чтобы ибеддо ей.

– Ясно, – вздохнула Наташа.

В туалет кто-то вошел. Ася поспешно стянула с себя свитер, сложила его Микки Маусом внутрь и, прижав к груди, выбежала в коридор. Здесь наконец-то снова можно было дышать.

Дождавшись, когда за ней выйдет Наташа, Ася засеменила по коридору. Но у лестницы остановилась.

– Наташ, я не могу, – проскулила она, еще сильнее сжимая свитер.

– Оставишь, значит? – обрадовалась Наташа.

Ася покачала головой.

– Давай лучше ты отнесешь? Раиса Григорьевна сказала, что там коробки в учительской стоят. Сходишь, а?

Наташа часто закивала. Она была благодарна Асе за доверие, за такую важную возложенную на нее миссию, но еще и счастлива подержать Микки Мауса в руках еще хоть пару минут.

Ася вручила свитер Наташе, вздохнула глубоко и поплелась обратно в класс, даже не вспомнив, что ее черный фартук все еще висит в туалете, перекинутый через стенку кабинки, а папина сумка валяется возле не очень чистого унитаза. А Наташа трепетно прижала свитер к груди, как прижимают маленького теплого котенка, и на своих длинных худющих ногах, на которых вечно морщинились колготки, понеслась на третий этаж, перепрыгивая через ступеньки.

Из учительской, с журналами под мышкой, расходились преподаватели – звонок уже прозвенел. Наташа подождала за дверью, пока все выйдут, и заглянула внутрь.

В кабинете осталась только Августина Алексеевна, пожилая завуч. Она что-то сосредоточенно переписывала из одной папки в другую и Наташу не заметила. У стены было составлено несколько десятков коробок.

Наташа отняла от груди свитер, развернула его на вытянутых руках, чтобы полюбоваться в последний раз, но нажать на Микки Мауса не решилась. Какой же красивый, этот свитер, вздохнула она, нежно щупая синюю ткань, но совсем не теплый, только слово одно, что свитер, скорее кофта или даже рубашка, только без пуговиц. И до девочки той он не доедет, это точно, ведь у Аси ни адреса ее нет, ни имени. И не теплый он для зимы, совсем не теплый.

На кремлевскую елку Ася пошла снежинкой. Узнав об Асином благородном поступке, дедушка пообещал, что сошьет ей маскарадный костюм, и полночи они с мамой пришивали к белому платью блестки, мишуру и сосульки из фольги, а потом мастерили что-то среднее между кокошником и короной. Снежинка действительно получилась такой прекрасной, что Ася почти не грустила об утрате свитера, разве только мишура кусала шею.

Наташа тоже пошла на елку, но, конечно, не кремлевскую, а районную, маме дали билет через поликлинику. Мама оставила Наташу в очереди на вход, а сама убежала на работу – сейчас ходила ангина, и вызовов было очень много.

Холод был страшный, утром по радио передавали, что ожидается мороз до двадцати градусов. Дети в очереди пританцовывали, чтобы согреться, родители роптали, почему нельзя уже запустить