Пока бьют часы - Софья Прокофьева

Был поздний вечер. Невидимые стражники Горчица и Чёрный Перец охраняли вход во дворец.

Вдруг чей-то маленький крепкий кулачок весело и твёрдо постучал в дверь.

— Кто это? Кто там может быть? — испуганно прошептал Чёрный Перец.

— Ну чего ты, чего ты? Наверно, кто-нибудь из министров. Ведь сегодня бал в честь новых колпаков-невидимок, которые скоро будут готовы, — успокоил его Горчица. — Открой дверь. Только, как положено, сначала спроси: «Кто там?»

— Кто там? — закричал Чёрный Перец, вытягивая шею.

Ответ был ошеломляющий.

— Это я, принцесса! — ответил звонкий голос.

Стражники замерли на месте. Они были потрясены.

— Эй, дураки, откройте немедленно! — опять послышался звонкий голос. — Ну что вы там стоите? Вот я скажу папочке, и он отрубит вам головы!

— Про папочку заговорила! — ахнул Чёрный Перец и бросился к двери. — Это она, принцесса!

Но Горчица схватил его за невидимый рукав.

— Постой, постой! — прошептал он. — А вдруг это опять та девчонка? А? Давай откроем дверь и обнюхаем её хорошенько. Если что не так — хватай сразу. Если это девчонка, так нам ещё мешок золота отвалят.

Он немного приоткрыл дверь.

И сейчас же вместе с вечерней прохладой, звёздами и шумом деревьев в душный дворец ворвался свежий запах ландышей.

Стражники с поклоном распахнули двери.

Татти вошла во дворец.

— Всё равно я пожалуюсь папочке и мамочке! — сказала она. — Вас высекут крапивой.

Невидимые стражники упали на колени.

— Пропали мы с тобой! — заскулил Чёрный Перец, когда шаги Татти затихли. — Надо было ей сразу открыть! Что теперь с нами будет?

— Постой, постой, — в голосе Горчицы были недоверчивость и тревога. — Тут что-то не то. Ты слышал, она сказала: «Крапивой». А разве принцессы знают, что такое крапива? Да они таких слов отроду не слышали!

— Конечно, нет!

— А она сказала: «Кра-пи-вой»!

— Слушай, тогда это не принцесса!

— Но ведь она пахла ландышами!

— Тогда это принцесса.

— Вот что, Горчица! Я всё-таки схожу к Цеблиону и доложу. На всякий случай. А вдруг…

Татти тем временем шла по дворцу. Башмак громко стучал по паркету.

Невидимки расступились перед ней, подобострастно шепча: «Принцесса! Принцесса!» Кто-то невидимый даже ухитрился поцеловать ей руку. Двери распахивались сами собой, словно их открывал запах ландышей.

«Но как мне попасть в Белую башню? — растерянно подумала Татти. — Дядюшка Гном, конечно, знает, но попробуй-ка его отыскать? Что же мне делать?»

— Апчхи! — вдруг услышала Татти и тут же увидала госпожу Круглое Ушко.

— Будьте здоровы, госпожа Круглое Ушко! — вежливо сказала Татти.

— А-а, это ты, девочка в колпаке-невидимке, узнаю твой голос, — не спеша проговорила серебристая мышка. — Слишком много всяких запахов, ароматов, просто голова кругом…

Татти опустилась на колени возле мышиной норки.

— Госпожа Круглое Ушко, вы не знаете, как попасть в подземелье, которое ведёт в Белую башню? — у Татти от волнения перехватило дыхание.

— Конечно. Мне это отлично известно, как, впрочем, и всё остальное! — с важностью ответила мышка.

— Может быть, вы покажете мне туда дорогу, — с мольбой попросила Татти. — Я была бы вам так признательна!

— Что ж, — мышка отряхнулась и кивнула головой. — Изволь. Полагаю, ты идешь туда не из глупого любопытства. Следуй за мной. Только не наступи на мой нежный, очаровательный хвост!

Мышка быстро побежала, мелко семеня лапками, а Татти — за ней. Один зал сменял другой, но Татти не смотрела по сторонам. Они спустились в подземелье, освещённое тусклыми дымными факелами.

— Ну вот. Дальше я не пойду, — шепнула госпожа Круглое Ушко. — видишь вон ту дубовую дверь, обшитую медью? За ней лестница. Поднимешься на самый верх и попадёшь как раз куда тебе надо. Только меня туда не заманишь, нет! Там, ох, душа замирает, живёт самый страшный зверь на свете…

Татти подошла поближе к обитой медью крепкой двери.

Невидимые стражники Чеснок и Трухлявый Пень упали на колени, но дверь и не подумали открывать.

— Принцесса! — в замешательстве прошептал Трухлявый Пень. — Простите великодушно! Не извольте гневаться! Но Цеблион запретил, запретил нам… Он сказал: никто не должен…

— Никто не должен, — подтвердил Чеснок. — Даже…

— Ах, никто! — звонко воскликнула Татти. — Это вы смеете говорить мне, принцессе! Я пожалуюсь папочке королю, и он отрубит ваши глупые головы!

— И хвосты! — добавила из угла госпожа Круглое Ушко.

Стражники ахнули и распахнули дверь, окованную медью.

Татти бегом бросилась вверх по крутой мраморной лестнице. «Топ-топ-топ!» — застучал по ступеням её деревянный башмак.

Невидимые стражники замерли, задрав головы.

— Надо было нам сразу открыть ей дверь, — обречённо простонал Чеснок. — Плохи наши дела. Ишь, сказала: папочке пожалуется. А он нам отрубит головы.

— И хвосты… — добавил Трухлявый Пень.

— И хвосты… — с сомнением повторил Чеснок. — Погоди! Чудно что-то. Какие хвосты? Слушай, Трухлявый Пень, а вдруг это была не принцесса?

— Да ты что? Конечно, принцесса! Ведь пахла она ландышами.

— Да, пожалуй, ты прав. Конечно, принцесса.

— Только вот одно, брат Чеснок, слышал ли ты когда-нибудь, чтобы принцессы бегали так быстро, сразу через две ступеньки?

— Нет, нет! Тогда это не принцесса!

— Вот что. Сбегаю-ка я быстренько к Цеблиону. Просто так, на всякий случай, а?..

Тем временем Татти, задыхаясь, поднялась на самый верх Белой башни. Вот он зал, где Цеблион готовит духи для всех невидимок. Наконец-то она тут!

Татти замерла на пороге. Все стены были заставлены шкафами. Куда ни посмотришь, на полках стояли всевозможные реторты, пробирки и разноцветные флаконы. С потолка свешивались пучки трав, цветов и кореньев. Тут же висели связки сухих змей. Посреди зала на треножнике горел и приплясывал синий огонёк.