Снежная сестрёнка - Майя Лунде

Я сердился и на следующий день в школе, а ведь он был последним перед рождественскими каникулами. Предполагалось, что мы будем угощаться всякими вкусностями и радоваться наступающим праздникам. Так вот, я не радовался.

Домой я тоже уходил сердитым. Не помогло даже то, что у калитки я увидел Юна, который явно меня поджидал.

– Привет, – сказал я.

– Привет, – ответил Юн и добавил: – Вот и каникулы.

– Да, – кивнул я.

Мы прошли несколько метров. Юн посмотрел на меня.

– Вон сколько снега навалило, – проговорил он.

– Ага, – ответил я.

– Никогда не видел столько снега.

– Я тоже.

Больше он ничего не говорил. Я тоже молчал. Как обычно в последнее время. Я ускорил шаг, поскорей бы дойти до дома. Впрочем, нет… дома тоже ничего хорошего не ожидало.

– Кстати, говорить о погоде совсем не круто, я считаю, – сказал я.

– Чего?

– Всё время о погоде говорят только взрослые, – пояснил я.

– Да, пожалуй, – согласился Юн.

– Не выношу этого.

– Ладно. Давай говорить о чём-нибудь другом.

– Ага.

Но мы больше не произнесли ни слова. Ну и пусть. Всё равно говорить с Юном – скукотища. Да, собственно, и со всеми остальными тоже.

Я пошёл ещё быстрее, и Юн за мной еле поспевал. Украдкой я поглядывал на него. Ноги у него были тонкие, как спички, вставленные в огромные зимние ботинки. У него, видимо, только ступни росли. Нижнюю часть его лица скрывал шарф, а верхнюю – шапка, снаружи торчал только нос. Но когда хорошо знаешь человека, тебе не нужно видеть всё его лицо, чтобы понять, каково ему. И я видел, каково Юну. Грустно. По-настоящему грустно.

Ну и плевать.

Мы подошли к перекрёстку, где обычно прощались и шли по домам. Мне даже неохота было говорить ему «Пока!». Сил больше не было на всю эту пустую болтовню.

– Погоди! – сказал Юн.

Я обернулся.

– Что?

Он снял рюкзак, открыл его и что-то вытащил. Подарок!

– Это тебе. – Он протянул его мне.

Я взял.

– Спасибо… – пробормотал я.

Подарка для него у меня не было. Мы всегда дарили друг другу подарки на Рождество, но в этом году я совершенно забыл про них. Надо было найти слова, найти оправдание. Но с чего это я, собственно, должен оправдываться? Мы с ним ни о чём таком не договаривались. И не моя вина, что он приготовил мне подарок.

– Счастливого Рождества! – сказал Юн.

Я почувствовал, что краснею.

– Нет в нём ничего счастливого, – ответил я.

– Чего?

– Не будет никакого счастливого Рождества, – огрызнулся я, запихивая подарок в рюкзак.

– Вот как?

– Мне пора домой.

– Хм… Ясно… Ну давай.

Юн развернулся и пошёл прочь на своих тонких ножках-спичках в огромных ботинках. Рюкзак скрывал его почти целиком. Головы, во всяком случае, видно не было. Наверное, он втянул её в плечи.

В горле у меня запершило.

Я развернулся и пошёл своей дорогой. Дурак этот Юн. Только и умеет, что говорить о погоде. Идиот. Ничего не понимает. Я прибавил скорости, шёл быстро, как только мог. Надеялся, это поможет мне не думать о случившемся. Но это не помогало. В горле так першило, что мне казалось, я задыхаюсь. Я был ужасно зол. На Юна, на маму с папой… и даже на Юни, которой вздумалось так внезапно умереть.

Ну вот с чего она взяла и умерла? Зачем ты взяла и умерла, Юни?

Я завернул за угол и со всего размаху налетел на кого-то.

– Ой!

– Привет!

Это была Хедвиг. Мы столкнулись лбами. Она схватилась за голову, видимо, ей было больно. Но потом она улыбнулась. Вечно она улыбается своей дурацкой улыбкой!

– Это ты? – выпалил я.

– Юлиан! Я искала тебя. И нашла.

– Да уж! – сказал я и потёр лоб. Действительно, больно.

– Со вчерашнего дня я всё время думаю о тебе. Как всё прошло дома? Что родители? Тебе удалось поговорить с ними о Юни? Я думала о вас, о ней. Как бы я хотела познакомиться с ней, если бы она не… По твоим рассказам она такая весёлая, добрая. Как здорово было бы иметь такую старшую сестру! Как тебе повезло! И как ужасно грустно, что её больше нет!

– Слишком много вопросов, – сказал я.

Хедвиг удивлённо посмотрела на меня.

– Ты только спрашиваешь и спрашиваешь всё время. Ответы тебе слушать недосуг.

Она остановилась.

– Так и мой брат всё время говорил, – проговорила она тихо.

– Говорил? А он наблюдательный, твой брат!