Дорога из мармелада - Дарья Донцова

– Ты вернешься туда? – ужаснулась Перла. – Страшно! Вдруг не сможешь еще раз вылезти? Когти сломаешь?

– Не думай о плохом, и оно не случится, – отрезала Мафи. – Черчиль написал: «К собаке прилетают только те птицы, которых она кормит».

– Это как? – заморгала тушканиха. – При чем здесь птички?

Мафи полезла в окно, говоря на ходу:

– Если постоянно по любому поводу плачешь, к тебе прилетит птица слез, потом не избавишься от нее, потому что прикормила, всю жизнь прорыдаешь. А вот если наперекор всем неприятностям ты улыбаешься, то в доме поселится птица счастья, потому что ты ее прикормила. Со злостью, тоской, ленью, весельем то же самое. Не хочешь жить с тоской? Не тоскуй, запрети себе это.

– Мафи очень хорошая, – сказала Перла, когда они с Марсией остались одни.

Мопсиха перестала ковырять прутом каменные туфли.

– Видела бы ты ее, когда она к нам в дом впервые вошла! Она…

Марсия осеклась, посмотрела на свои ноги и опять начала стучать по «обуви».

– Если будешь злое говорить, туфли в сапоги превратятся, – прошептала Перла. – Какая ты умница, что промолчала.

– Эй, тащите веревку, – раздалось из подвала.

Тушканиха и мопсиха стали тянуть канат.

– Свобода! – закричала Норетта, вываливаясь из окна. – О-о-о-о! Какая красота вокруг! Счастье! Восторг! Солнце! Небо голубое! Цветы! Соловьи поют! На деревьях колосятся помидоры и растет эскимо!

Марсия с изумлением глянула на подругу.

– Норетта! Протри глаза! Мы на помойке, повсюду разбросаны битые кирпичи, небо затянуто тучами. Где ты увидела солнце, цветы? А уж слова про томаты и мороженое вообще чушь. И где твоя награда? Орден?

– Если посидишь в грязной тюрьме, думая, что останешься в ней навсегда, то битые кирпичи на воле розами покажутся! – ответила Норетта. – Бронзулетку я в подвале бросила, она очень мне мешала, когда я за веревкой прыгала. Пусть там и остается. А вот платье никому никогда не отдам.

– Перла, знаешь, как опять на Дороге из мармелада оказаться? – оглянувшись по сторонам, спросила Мафи.

– Ой, туда нам ни в коем случае нельзя, – вздрогнула тушканиха, – по ней Малум бродит. На волю ведет другой путь, через рощу.

– Отлично, спешим туда, – велела Мафи, – показывай путь.

– Вам налево, – объяснила Перла.

– Ты с нами не пойдешь? – удивилась Норетта.

– Нет, – потупилась Перла.

– Садись ко мне на спину, – предложила Мафи, – я понесу тебя.

– Спасибо, – прошептала Перла, – я не устала, могу долго бежать и больше всего на свете мечтаю покинуть это страшное место.

– Что тогда мешает тебе отправиться на свободу? – не поняла Норетта.

– Мы тебя обидели? – испугалась Мафи. – Прости, не поблагодарили за то, что помогла нам на свободе оказаться, не сказали «спасибо» за процарапанные в стене ступеньки.

– Ты, Мафи, всегда такая, – выпалила Марсия, – неблагодарная! Надо Перлу обожать-любить. Без ее подсказок отсюда не убежать. Не предупреди она нас сейчас, потопали бы опять на Дорогу из мармелада и прямо в зубы к Малуму угодили бы. И мне ты никогда…

Марсия раскашлялась и замолчала. Мафи брякнулась на колени.

– Перла! Прости меня, глупую! Огромное тебе спасибо, размером с океан. Не сердись! Я поступила плохо, не поблагодарила тебя.

– Встань скорей, – испугалась Перла.

– Пойдем с нами домой, – продолжала Мафи. – Из твоего рассказа про таксу Дору и кошку Ташу я сделала вывод, что ты в соседней с нами деревне живешь. Мы часто к Доре за покупками ходим. Кстати! Знаю там тушкана Оскара!

– Это мой папа, – прошептала Перла, – маму зовут Лиза. Наверное, она все время по мне плачет.

– А моя мамуля пропала, – всхлипнула Норетта, – ее искали, но так и не нашли.

– Совсем теперь не обижаюсь, – продолжала Перла, – живя у Малума, я поняла: тех, кто тебя оскорбил, надо пожалеть. Потому что они привыкнут всем больно делать, им чужие слезы понравятся, и в конце концов бедняги в страшном грязном доме Малума окажутся. Ничего хорошего с ними не случится. Надо врагам посочувствовать. Не ухожу я потому, что не могу бросить Антона, еду ему ношу. Малум совсем не кормит тех, кто в саду стоит.

– Мы тебя здесь не оставим, – решительно сказала Мафи, – потопали к зайцу.

– Он кролик, – поправила тушканиха.

– Разве это не одно и то же? – удивилась Мафи.

– Мафичка троечница, – язвительно заметила Марсия, – она плохо учится, ее всегда учителя ругают! Поэтому она кролика с зайцем путает. Ой!

Мафи постучала себя лапой по лбу.

– Не хотят знания в голову лезть. Сижу в классе, смотрю в окно, об уроке забываю.

– А я отличницей была, – похвасталась Норетта.

– Плохая ученица не значит плохая собака, – возразила Перла, – Мафуше просто скучно на занятиях. И с умом у нее полный порядок. Забыли, кто вас из подземелья вызволил?

Мафи смутилась.

– Хватит болтать. Освободим и Антона! Марсия, что с тобой?

– Ужас! – прошептала Марсия. – Туфли в сапоги превратились!

Перла схватилась за голову.

– Ой, ой! Я же тебя предупреждала: не говори ни о ком плохо! А ты Мафи осуждать принялась! Глупой ее обзывала!

Марсия заплакала.

– Я не хотела. Язык сам сболтнул. Теперь я и шагу не сделаю.

– М-да. Непростое положение, – пробормотала тушканиха.

– Садись ко мне на спину, – велела Мафи и легла на землю.