Хранитель дома загадок - Гуадалупе Гарсия МакКол

– Никто, – прошептала Ава, вытирая слезу. Видео закончилось, и я выключил телефон. От того, как она произнесла это слово, по всему телу пробежал холодок. И внезапно меня осенило.

– Вот оно! – сказал я, выпрямившись и случайно вырвав наушник из уха Авы.

– Ай! – плакала Ава. – Больно. Что с тобой?

– Разве ты не видишь? – спросил я у неё, сворачивая наушники и пряча их в карманы брюк вместе с телефоном. – Вот что… Хранитель пытался спугнуть нас. Всё время, когда соседи любезно нас встречали, он пытался прогнать нас.

– Прогнать? – прошептала Ава, её глаза раскрылись шире и блестели. – Но почему?

– Не знаю. Потому что мы другие, – размышлял я.

Ава нахмурилась.

– Ты о том, что мы… мексиканцы, – уверенно произнесла она. Хоть сестре всего десять, но из-за работы мамы над темой о разных национальностях она всё понимала. – Значит, они расисты?

– Предрассудки или предвзятость, – поправил Аву я. – Может быть, не знаю. Одно ясно: всё это время Хранитель ясно даёт понять, что нам здесь не место. Он будто бросил нам вызов. Чтобы мы приспособились, влились в коллектив, устроили свою жизнь. В их мире, без помощи наших родных!

– Я не понимаю! – сказала Ава, заставляя тканевую палатку закружиться, когда она пыталась сесть. – Что означает «всё это время»?

– Ты не читала первое письмо, – осенило меня. – Но ты поймёшь, если прочтёшь оба.

Я отодвинул занавеску.

– Подожди, есть ещё одно письмо? – спросила Ава, когда мы выбрались из палатки.

Я подошёл к столу и достал первое письмо от Хранителя. Я просто не мог выбросить его, особенно после второго письма. Открыв, я сравнил их. Ава стояла у меня за плечами и читала вслух оба письма, одно за другим.

– Джеймс… это серьёзно, – сказала она, и в глазах сестры, казалось, появился страх.

– Знаю, – ответил я. – Нам надо узнать, кто отправляет письма.

– Как? – Ава приземлилась на край кровати. – С чего мы начнём? В том плане, если ты не подозреваешь мистера Морриса, то кто ещё может заниматься таким?

– Не знаю. Но у нас мало времени. В письме говорится о Кровавой луне.

– Это затмение, – сказала Ава. – Следующее через четыре дня. Мне нравится следить за этим.

– Вау! Только у нас совсем мало времени.

Ава кивнула.

– Знаешь, что ещё будет через четыре дня? – и когда я непонимающе посмотрел на неё, она продолжила: – Праздник на факультете у мамы.

– Праздник на факультете?

– Да. Отмечено в нашем календаре, – сказала Ава. – Но это не так важно. Мы должны выяснить, чего хочет Хранитель. Если бы мы узнали, то было бы, на что опираться. Как в том шоу по телевизору о неразгаданных тайнах.

Я снова перечитал первое письмо.

– У меня такое чувство, что это как-то связано с домом. Он пишет… О боже мой!

– Что? – вскочила Ава и посмотрела на письмо в моей дрожащей руке.

Я оглянулся, прижал руку к губам и прошептал так тихо, только чтобы сестра услышала мои слова.

– Что, если в доме есть скрытые камеры?

Ава не пошевелилась после моих слов, только водила глазами по сторонам, чтобы невзначай осмотреть комнату.

– Серьёзно?

– Да, мы должны показать письма родителям, – сказал я. – В том плане… что если…

– Что? – спросила Ава.

– Ты не врёшь мне? Клянёшься, что не писала этого?

– Джеймс! – Ава подняла руки от возмущения. – Если бы это была я, и ты уже повёлся, какой смысл мне врать сейчас?

Я лишь пожал плечами в ответ.

– Не знаю.

Ава наклонилась, протягивая свой мизинец.

– Честное слово, double-dutch, enchilada-rush, pinky-swear on my dolls’ cute hair[29], я не писала писем.

Хоть мне и показалось это немного глупым, я всё же подтвердил клятву Авы мизинцами.

– Хорошо, тогда пойдём, – сказал я и вышел из комнаты.

С письмами в руках мы с сестрой наперегонки спустились по лестнице и побежали на кухню. Отец стоял у плиты с прихваткой для духовки в одной руке, и лопаткой – в другой.

– Ну, привет, – сказал он. – Вам давно бы пора было прийти. Хотите съесть горячего сырного лакомства?

Мама уронила вилку, со звоном упавшую на тарелку в конце стола. Тогда она наклонилась и поправила всё на свои места на столе.

– Что это у тебя, Джеймс?

– Мама, папа, – начала Ава. – Джеймс хотел сказать кое-что очень важное.

– Думаю, вам стоит прочесть это, – я поднял руку, чтобы показать родителям странные письма.

– Что это? – спросила мама, кладя столовое серебро и забирая у меня письма.

– Я правда не знаю, – сказал я, наблюдая, как она разворачивала и читала их. – Какие-то жуткие записи.

Мой отец отложил лопатку и подошёл, чтобы прочитать вместе с мамой.

– В смысле – ты не знаешь? – спросила мама. – Где ты это взял?

– Первый был у моего компьютера, когда я вернулся домой в четверг. Второй я нашёл в спицах велосипеда сегодня, – сказал я ей.

Потом я описал маме всё в подробностях – как я испугался, и слова Авы о том, что это не её розыгрыш. Наши родители слушали и переглядывались, пока я говорил.

– Джеймс! – воскликнул отец, широко улыбаясь. И он взял письма у мамы, рассматривая странные печати. – Я впечатлён. Где ты взял воск?

Растерявшись, я лишь молча моргал в ответ. Хотелось найти понимания у мамы, но и она улыбалась мне, качая головой.

– Хорошая шутка, Джеймс. На секунду я даже поверила.

– Что? – спросил я. – Это не шутка! Кто-то пробрался в дом и оставил письмо в моей комнате. Они, может, и сейчас следят за нами.

– Серьёзно? – спросил папа. Затем он оглядел широкое окно в столовой и обменялся тайной улыбкой с мамой. – Стоит ли нам пригласить Хранителя на ужин? Что думаешь, mi amor[30]?

– Прекратите! – вскрикнула Ава. – Это не смешно! Джеймс…

– Ничего не знаю, я готовлю большую запеканку! – сказал отец и развернулся, направившись обратно на кухню. Духовка начала пищать. – И она уже готова!

– Мам. Пап. Я знаю, что мы часто разыгрываем друг друга. Но вы должны поверить нам, – умолял я.

– Это не мы. Правда. Кто-то следит за нами!

– Думаешь, они нас подслушивают? – мама подняла руки перед собой и начала показывать какие-то пугающие волнистые знаки пальцами. – Может, стоит задернуть шторы, чтобы Cucuy