Водяница - Екатерина Валерьевна Шитова

– Гуля! Не шевелись! – крикнул Петя, подбегая к ней.

Гуля перестала размахивать руками и замерла, судорожно дыша.

– Я сейчас подам тебе кол, цепляйся за него как можно крепче, поняла?

Гуля кивнула, наблюдая за тем, как мальчишка торопливо достает из-за спины свой деревянный кол. Он лег на землю и протянул Гуле длинную рукоять. Она схватилась за нее обеими руками.

– Держись крепче, не отпускай! Сейчас я тебя вытащу! – спокойно и уверенно произнес Петя.

Он весь напрягся и с силой потянул кол на себя. Когда Гуля ухватилась руками за болотную кочку, Петя отбросил кол в сторону, подал ей руку и помог выбраться на твердую поверхность.

– Спасибо тебе! – смутившись, проговорила Гуля.

Она стала отряхивать от налипшей тины свою промокшую насквозь одежду, избегая Петиного взгляда.

– Не за что, – ответил Петя и, помолчав, добавил, – жаль, что ты мне не веришь. Я хочу, как лучше. Хочу помочь тебе.

Гуля покраснела и спросила:

– Ты, наверное, винишь себя за то, что не смог спасти сестру?

Петя сжал зубы, желваки его заходили ходуном.

– Да. Может, вина и держит меня здесь. Слежу за ней. Только вот тяжело видеть, как она превращается в глупую пучеглазую рыбу, как все остальные утопленники.

– А ты почему другой – не такой как они? Что ты скрываешь? – воскликнула Гуля.

– Я же сказал тебе. Я не знаю.

Петя с искренней растерянностью пожал плечами, а потом нахмурился.

– Как же мне жалко всех вас! – воскликнула Гуля, не в силах сдержать эмоции.

Петя промолчал и еще сильнее насупил брови.

– А мне, может, тебя жалко! – буркнул он недовольно, – меня жалеть нечего, я мужик.

На несколько долгих минут между ребятами повисла напряженная тишина, а потом Петя заговорил:

– Я ее поначалу убить хотел.

Его слова прозвучали тихо, но отчетливо.

– Кого? – взволнованно спросила Гуля.

– Ясю, – ответил Петя, – это ведь из-за нее твоя бабка Водяницу своими молитвами будит!

Гуля округлила глаза, прижала мокрую ладонь к губам.

– Но не могу, рука не поднимается. Все-таки, малявка она… Вот и бегаю за ней, как дурак, не даю проказничать. Если это можно так назвать. Она же не виновата в том, что Евдокия с ней такое сотворила.

Петя зло усмехнулся, сплюнул в сторону и взъерошил темные волосы.

– Бабушка говорит, что все из любви делала, – сказала Гуля.

– А ты веришь ей?

– Верю.

Петя подошел к Гуле близко, наклонился к ее лицу и посмотрел в упор.

– Ты и вправду веришь в ее благие намерения?

– Д-да… – заикаясь ответила Гуля.

– А я вот думаю, что она тебя сейчас просто взяла и на погибель послала, чтобы ты ей больше не мешалась в Заозерье.

– Да что ты такое говоришь? – возмутилась Гуля.

Лицо ее побледнело, нижняя губа затряслась, она сжала кулаки, чтобы не разреветься.

– А то! Ты бы одна по болоту и половины пути не прошла. Местные-то и то топнут здесь, а ты, вся такая городская, решила проскочить и ножек не обмочить! Посмотри вокруг!

Гуля отвернулась, а потом взглянула на Петю с вызовом.

– А тебе-то что нужно? Ты-то зачем пошел за мной? Может, ты сам погубить меня хочешь! Я почем знаю?

Петя снова усмехнулся, от его улыбки по Гулиной спине побежали мурашки.

– Хотел бы – давно бы уж сделал. А я тебе помогаю, дурочка!

– А чего это ты такой добренький? Мертвяк, а все только помогаешь!

– Я, может, так вину меньше чувствую! – зло проговорил Петя, – Вина меня тяжелым камнем постоянно сверху давит. А еще… Нравишься ты мне!

Сказав все это, Петька отвернулся, а у Гули на щеках выступила алая краска. Несколько минут они оба снова молчали, прислушиваясь к звукам болота. А потом Петя помог Гуле встать, и они пошли дальше. Промокшая одежда неприятно липла к телу, но Гуля старалась не обращать на это внимания. Путь был сложным, Петя то и дело подавал ей свою руку, чтобы поддержать и уберечь от падения, и ей была приятна его забота.

– Чего загрустила? – спросил Петя спустя полчаса, помогая девочке перейти очередную опасную топь.

– Не знаю, кому верить. Запуталась, – честно ответила Гуля.

– Верь своему сердцу. Пока оно живое, горячее – оно тебя точно не обманет.

Гуля задумалась. Мама ей тоже постоянно твердила о том, что нужно прислушиваться к своему сердцу. Гуля как-то пыталась это сделать, но кроме ритмичного стука, ничего больше не услышала. Может, она еще не научилась слушать собственное сердце?

***

Когда болото закончилось, перед Гулей и Петей снова плотной стеной встал лес. В сгущающихся между деревьями сумерках, Гуля увидела тропу, которая вскоре привела их к лесному дому. Дом был небольшой, но аккуратно и добротно выстроенный. Ребята обошли его по кругу, осмотрелись. Потом Петя поднялся на крыльцо и уже собирался постучать в дверь, как она сама вдруг резко распахнулась перед ним.

Гуля вздрогнула от неожиданности и сделала шаг назад. В дверях стоял древний старик в черном одеянии, его длинная седая борода свисала до самой земли. Одной рукой он опирался на деревянную клюку, а другой держался за дверной косяк. Видимо, ноги его были слабы. Зато взгляд его бы силен – так силен, что Гуля не выдержала и отвела глаза в сторону.

– Вы колдун Емельян? Здравствуйте! – тихо сказала она.

Старик взглянул сначала на нее, потом на Петьку, а потом он втянул воздух длинным горбатым носом, прищурился и прохрипел словно через силу:

– Давно ли мертвяки стали возле моего дома разгуливать?

– С недавних пор, – дерзко ответил Петя.

Колдун несколько минут смотрел на парня, не мигая. Потом пожамкал губами, перевел взгляд на Гулю.

– А ты как сюда дошла? Таким, как ты, сюда дороги нет.

– Меня Петя провел, – тихим тонким голосом ответила Гуля.

– Ты, девка, какая-то странная – ни то, и ни се, ни рыба, ни мясо. Малахольная что ли?

Вид старого колдуна, его скрипучий голос и особенно его жуткая борода пугали Гулю, и она и вправду растерялась. Она стояла перед стариком бледная и дрожащая. Он замахнулся на нее клюкой и внезапно яростно проговорил:

– А ну катитесь отсюда оба! Я гостей не жду! Вас сюда не звал! Проваливайте, пока я не наслал на вас обоих порчу.

Гуля задрожала еще сильнее, а Петя схватил ее за руку и процедил сквозь зубы.

– Мы не уйдем, пока ты нам не поможешь, колдун Емельян.

– Еще помогать вам? Вот наглецы! Вроде дети, а дерзости, как у взрослых! – худое, морщинистое лицо колдуна скривилось, он громко расхохотался, борода его затряслась.

Гуля, почувствовав Петину поддержку, расправила