Две недели до Радоницы - Артемий Алябьев

– Я знаю, как ты работаешь. Ты мало звонишь. Ты не проявляешь настойчивости. Не умеешь цепляться к заказчику.

– Я уволен? – спросил прямо.

Он будто не услышал.

– Наверняка ты пришел сюда с какими-то принципами в голове. Не пойми меня неверно: принципы – это хорошо, – сказал он, ритмично пережевывая резинку, – Но если хочешь заработать, тебе нужно о них забыть. Понял меня?

– Кажется, да.

Ответ ему не понравился. На меня устремился взгляд стеклянных глаз. Директору было за 50, но ни единого седого волоска не было заметно на голове. Максимум на 40 выглядел. Из-за этого порой возникало ощущение, будто разговариваешь с кем-то ненастоящим, словно напротив тебя сидит механизированная кукла.

– Ну вот и отлично. Вперед, давай!

Я кивнул, и он отпустил меня. Вскоре я узнал на деле, как надо работать. От клиента поступила заявка на груз из Бельгии в Москву. Я договорился о перевозке со своим постоянным контактом – Станиславом Курцевичем. Наше сотрудничество всегда было приятным и взаимовыгодным, и больше всего заказов я закрыл именно с ним. Станислав вовремя присылал документы и быстро реагировал, если надо было что-то исправить.

В день бельгийской загрузки он мне позвонил. Сказал, что водитель стоит уже несколько часов, но никто его не грузит. Я связался с клиентом.

– О, я ошибся, – сказал он бесстрастным голосом, – Не Антверпен, а Брюгге. Кстати, места загрузки будет два. Щас на почту скину новую заявку.

И повесил трубку. Два места загрузки означали большую оплату услуг перевозчика. Не говоря о потерянном времени на простое. Впрочем, Станислав выслушал меня спокойно. Сказал лишь:

– Хорошо. Прошу доплаты в размере 150 евро.

Я передал директору. Он стер выступившие на лбу капельки пота, сдвинул брови и выдавил из себя:

– Давай посчитаем его расходы.

Из его расчетов выходило, что доплата клиента составляет пятьдесят евро. Я знал средние расценки на перевозки и понимал, что сумма Курцевича более правдива. Директор просверлил меня взглядом стеклянных глаз.

– Знаю, что ты думаешь. Ты и твои принципы… Но запомни, Андрей – мы не будем из-за прихотей пшеков перечить клиентам. Ведь тогда мы потеряем ДЕНЬГИ.

Он крепко стиснул лоб, на покрасневших висках вздулись крупные вены.

– Неважно. Пусть. Этот. Огородник. Евро-пан – ха-ха! – по буквам, ухмыляясь, выплевывал слова директор. – Пусть не выпендривается и едет. Так и скажи ему.

И он ушел в свой кабинет, хлопнув пластиковой дверью. Договаривайся, мол. Я немножко собрался с мыслями и набрал Курцевича. Долго-долго извинялся, используя весь запас известных выражений. Вдруг в трубке раздался голос директора. Оказывается, он все это время подслушивал наш разговор на линии.

– Бончик, хватит лепетать! Втирай увереннее! – прокричал он.

– Бончик? – переспросил Курчевич, – Твоя фамилия Бончик?

– Так.

– У меня работал один водитель давно. Збышек Бончик его звали.

– Из Нагоры? – спросил я, затаив дыхание.

– Так, из Нагоры. Отличный водитель и хороший человек был.

– Почему – был?

– А почему спрашиваешь? Разве ты знаешь, о ком я?

Я колебался: нужно было продолжать унизительные переговоры о цене, но в то же время очень хотелось расспросить Курцевича об отце.

– Нет… в суме, – выдавил из себя, а изнутри прямо рвалось: «Да, да! Я его сын!». Но директор подслушивал, и я не хотел уходить от темы.

– А, значит, у вас одна фамилия, но ничего больше общего, – разочарованно протянул Курцевич, – Збышек был героем. Пожертвовал собой ради своего края. Остальным бы учиться у такого человека. А такие, как ты – это офисные паразиты. Помогаете своему жадному хозяину потуже набить карманы. Пятьдесят евро? Пожалуйста! Но это моя последняя перевозка с вашей фирмой.

Курцевич положил трубку прежде, чем я успел что-либо сказать. Я перезвонил, но мне никто не ответил. Он отправил письмо с документами по электронке, и это было все. Курцевич оказался верен слову и больше никогда с нами не работал.

Я вышел на перекур и попросил у кого-то сигарету. До этого в жизни курил всего раз, а тогда вдруг захотелось. Из головы не шли его слова: «Збышек был героем», «Такие как ты – офисные паразиты». Да, беглец из меня был не очень – прошлое настигло даже в Москве. Но разве я мог что-то сделать со своим положением? Я был участником огромного спектакля, что разыгрывал мегаполис – одновременно актером и зрителем.

– Зритель спектакля, – повторил я шепотом про себя.

– Что говоришь?

Спросил парень, что угостил сигаретой. Никогда его раньше не видел. Новый сотрудник, видимо. Ухмыльнувшись, он повторил вслед за мной:

– Спектакль, значит.

– Это я так, о своем, – отмахнулся я.

– Крутая машинка, не думаешь?

Парень кивнул на автомобиль босса, стовший напротив нас на паркинге – надраенный до блеска BMW X5. Более дорогого автомобиля не было на парковке ни у кого.

– Я из этой фирмы, – сказал я зачем-то.

– О, видать, получаете нормально, – с восторгом выдал парень. А потом, хитро прищурившись, – Или точнее сказать – получает?

Я не понимал, к чему он клонит. Вернулся в офис и открыл таблицу с заказами. Неважно, что Курцевич знал отца. Неважно, что я обманываю людей ради денег. У меня нет выбора. Раз всем здесь нужны деньги, значит, они нужны и мне. Когда я принял такое мышление, оказалось, что обманывать перевозов по телефону было очень легко. По голосу, по манере общения я стал понимать слабости человека. Я тщательно подбирал слова в разговоре, научился уверенно лгать, и в конце следующего месяца закрыл больше сорока заказов.

Коллеги научили меня, на что следует тратить получку – на удовольствия. Вскоре я обнаружил себя в сомнительных компаниях – большой соблазн для молодого и энергичного, но без определенных устремлений в жизни, парня. Подсел на хороший синтетик (в Москве можно без труда найти любые наркотики) и нюхал даже во время перерыва на работе. Уверял себя, что это помогает концентрации. Так проходили дни за днем – работа, кутежи, сон.

Скоро пришло ощущение тупика – я зарабатывал, тратил, но не знал, что со всем этим делать дальше. Чувство потерянности и бессмысленности происходящего накрывало по вечерам. К своему стыду, я не могу даже отчетливо вспомнить, что происходило со мной за все это время. Мельтешение случайных людей, безумные наркотические вечеринки, бесконечные поездки в метро, расталкивание локтями людей в огромных толпах, общение с клиентами по телефону – все впечатления стали одним большим тягучим водоворотом, откуда мое сознание изредка выплывало на поверхность за глотком свежего воздуха. Вся моя жизнь как груда старых вещей, завернутая в покрывало, летела куда-то, словно ее пинком спустили с горы. А я катился