Бесстрашный Пекка - Ханну Мякеля

Всегда помни, что именно ты, Медведь, — самый храбрый, сильный и отважный из всех лесных зверей!!!

— Я… я… я… — твердил Медведь, озираясь: нет, не может быть! Волков слишком много, и копья у них, и Великий Волк рычит и скалится так страшно. На бумажке просто слова, и ничего больше.

— Повтори эти слова, Медведь! — крикнул Пекка в отчаянии. — Скажи это сам! Быстрей!

Волкохраны тем временем цепью окружили их со всех сторон. Бежать было невозможно.

— Помни всегда, что именно ты, Медведь, — самый храбрый, сильный и отважный из всех лесных зверей, — забормотал Медведь.

Он взглянул на Пекку и замотал головой, но в Пеккином взгляде сквозила такая настойчивость, что Медведю пришлось повторить всё ещё раз.

И тут в мозгах его что-то зашевелилось: он вдруг вспомнил многие вещи, о которых здесь говорилось, — ведь так оно и есть! Медведи среди всех зверей — самые храбрые! Кто сильнее всех? Медведь, а кто же ещё?! Волки — они же только волки, чуть побольше собаки… А ведь он сам — огромный! Огромный и могучий… Медведь внезапно поднялся во весь рост и стал таким гигантом, что Пекка от неожиданности даже отпрянул.

— Гляди-ка… Это что же тут происходит? — зарычал Медведь, как бы передразнивая Волка. Совсем как прежде Волк, он лениво потянулся и шагнул к волкохранам. Те попятились, неуверенно переглядываясь: план, который только что казался блестящим, ухудшался просто на глазах… Попросить, что ли, новых указаний у Великого Волка?..

Но времени на это уже не осталось: Медведь навис над ними — высокий, как каменный дом. Хоп! — махнула медвежья лапа, и первый волкохран, как мяч, покатился в другой конец двора. Хоп! — и второй волкохран отправился следом. Остальные не стали дожидаться своей очереди. Побросав копья, они кинулись удирать во все лопатки, спрятались за тронным креслом Великого Волка и теперь выглядывали оттуда, ополоумев от страха: Медведь совсем не соблюдал правил благородного боя!

Волк закрыл глаза и снова открыл, поражаясь, с какой скоростью меняется весь мир вокруг.

— Ой! Бедненький я, маленький Волченька! — запричитал он, — Мне так хочется отправиться в дальнее странствие… — И уже высматривал, в какую сторону бежать: надо сказать, что при необходимости он становился весьма быстролапым.

Но бежать было некуда: Медведь уже стоял рядом с креслом и тянулся к Волку. Тот взвизгнул и быстренько хлопнулся на пол. Он лежал на спине, сучил ногами в воздухе и бил хвостом по полу.

— Пощади, Медведь, дорогой! — канючил Волк. — Это всё была игра, шутка. Завтра мы собирались уйти и оставить лес тебе. Просто в праздничной спешке я забыл тебе рассказать.

Медведь расхохотался:

— Просто игра?! И Lex Lupus — тоже игра?

Он оглянулся на жителей Зелёновой Рощи, которые, осмелев, приближались к Волку с видом, не предвещавшим ничего хорошего. Lex Lupus, видимо, произвёл на них совсем не шуточное впечатление.

— Его же отменили! — завопил Волк в отчаянии. — Все параграфы до единого! — И он завилял хвостом. — И дополнительные листки упразднили… Это же были просто осенние листочки… — Тут Волк заплакал навзрыд, очень жалобно. Всё, что было ему дорого, рушилось…

— Скажи это погромче, чтобы все слышали! — загремел Медведь. — Кому принадлежит Зелёновая Роща? — И он ещё раз оглядел всех зверей, тесным кольцом толпившихся вокруг Волка. — Отвечай сейчас же!

— Вам, конечно, — простонал Волк, умирая со стыда за свои слова, — всему лесному народу, который всегда тут жил. Вышла ошибка.

— Лес принадлежит Лесовикам! — твердо заявил Лесовик, крепко-накрепко сжимая фонарик в руке. — Лесовики больше знают, и к тому же они старше всех.

— Ух, ух! — раздалось за его спиной. — И вовсе не им, а филинам! — И Филин сделал изящный, плавный пируэт. — Тем, у кого хорошие манеры…

— Лисам! — с обворожительной улыбкой проворковала Лисонька. — Лисы самые умные — это всем известно.

Медведь хлопнул в ладоши, и все замолчали. Тогда Медведь тихо и внятно сказал:

— Этот лес принадлежит всем нам. Мы всегда жили здесь в мире и согласии — мелкие ссоры не идут в счёт… Но владыка в Зелёновой Роще всё же я. Потому что я самый храбрый и сильный из всех зверей! — И Медведь с вызовом посмотрел на всех.

Никто ему не возразил. Медведь — царь леса, ясное дело. И звери тут же отправились по домам, оживлённо обсуждая события дня.

Медведь покосился на волков: от одного этого взгляда волкохраны поджали хвосты. Филин ходил от одной каморки к другой, заботливо запирая двери. Наконец остался один Великий Волк.

Он всё ещё пытался изображать собаку, притворяясь, что он не такой уж плохой.

— Я собачка, — улыбался он, — ручная… — И прибавил тоненьким голоском: — Медведь, дружочек, видишь, какой я безобидный? Отпусти меня… обещаю, что никогда больше не вернусь в этот лес. Честное слово! — Волк заискивающе заглянул Медведю в глаза. — Клянусь тебе — я до конца своих дней буду самым добрым на свете волком!

— Убирайся с глаз долой! — заревел Медведь. — Кыш! В тюрьму!

Великий Волк, скуля от ужаса, опрометью кинулся в камеру. А когда Филин закрыл дверь и щёлкнул замком, Волк разразился горькими рыданиями.

— Это несправедливо! — жаловался он. — У бывших руководителей государства в тюрьме всегда бывают привилегии! Я требую личного секретаря и телевизор… переносной… — И зарыдал ещё отчаяннее.

Но на Медведя это совершенно не произвело впечатления — он даже не слышал восклицаний Волка. Его одолевала зевота: он так устал! Ну конечно, ведь уже поздняя осень, скоро снег выпадет, зима наступит. Пора искать удобную, уютную берлогу, где можно спокойно перезимовать. Медведь зевал и посматривал на Волчий Замок: слишком велик, да и сквозняки тут. Лучше поискать место для зимовки где-нибудь в родной Лапландии. Правда, на одну ночь и замок сгодится, решил Медведь. Он прилёг на топчан Волка и сразу же крепко заснул. И все наши друзья не долго думая последовали его примеру — как и надлежит верным и послушным подданным.