Гарун и Море Историй - Салман Рушди

— Неправда, — возразил Гарун, но в глубине души он чувствовал, что она, пожалуй, права. Что если он действительно застрял во времени, как разбитые часы? Тогда эта проблема вообще неразрешима, пока не вернется Сорейя и часы снова не пойдут.

Вскоре политики пригласили Рашида Халифа выступить в Городе Г и лежащей высоко в горах Долине К.

(Следует сказать, что множество мест в стране Алфабы были названы по буквам алфавита. От этого возникала масса недоразумений, поскольку количество букв ограничено, а потребность в названиях — практически безгранична. В результате разные места приходилось называть одинаково, а это означало, что письма никогда не доходили по адресу. Еще хуже дело обстояло с такими местами, как печальный город, — они вообще забывали свои имена. Так что у работников государственной почтовой службы дел было, как вы догадываетесь, невпроворот, и при случае они могли вести себя несколько возбужденно.)

— Поедем непременно, — сказал Рашид Гаруну, принимая бравый вид. — В Городе Г и Долине К еще стоит хорошая погода, а здесь все слова мгновенно смывает дождем.

В печальном городе и вправду шли такие сильные дожди, что можно было захлебнуться, просто сделав вдох. Случайно оказавшаяся рядом мисс Онита грустно согласилась с Рашидом.

— Отличный план, — сказала она. — Конечно, поезжайте оба: хоть немного развеетесь. И не думайте о том, что я остаюсь здесь совсем-совсем одна.

— Город Г — так себе, ничего особенного, — сказал Рашид Гаруну, когда они сели в поезд. — Но вот Долина К! Это совсем другое дело. Поля там золотые, горы серебряные, а в самом центре долины лежит красивое озеро, которое, кстати, называется Скучным.

— Но если оно такое красивое, почему его не назвали Интересным? — возразил Гарун; а Рашид, старавшийся изо всех сил показать, какое у него хорошее настроение, изобразил пальцем свой магический знак.

— Так-так — Интересное Озеро, — произнес он загадочно. — Что-то новенькое. Озеро Со Множеством Имен, да, сэр, именно так.

И Рашид стал рассказывать Гаруну о Плавучей Гостинице Класса Люкс, которая ждет их на Скучном Озере, о руинах волшебного замка в серебряных горах, о построенных древними Императорами садах удовольствий, что простираются до самых берегов Скучного Озера, о фонтанах и террасах, и павильонах удовольствий, где духи древних королей до сих пор живут в облике удодов. Но ровно через одиннадцать минут Гарун перестал слушать, а Рашид перестал говорить, и они молча смотрели, как за окном вагона проносится скучный равнинный пейзаж.

На вокзале в Городе Г их встретили двое угрюмых и очень усатых мужчин в кричаще-желтых клетчатых штанах. «По мне, так они похожи на жуликов», — подумал Гарун, но мнение свое оставил при себе. Эти двое повезли их прямо на политический митинг. Они ехали мимо автобусов, которые то и дело роняли людей — как губка роняет капли; они добрались до густых человеческих дебрей, до огромной толпы. Там были пышные кусты детей и стройные ряды леди, которые напоминали цветы на гигантской клумбе. Рашид задумчиво кивал головой.

А потом Нечто Немыслимое и случилось. Рашид вышел на сцену, встал перед бескрайним лесом толпы (Гарун наблюдал из-за кулис), открыл рот, и толпа завизжала от восторга. Но Рашид Халиф все стоял и стоял с разинутым ртом, потому что вдруг понял, что во рту у него так же пусто, как и в сердце.

У него получилось только «кар». И ничего больше. Шах Тарабар прокаркал, как глупая ворона: «Кар, кар, кар».

Потом их заперли в раскаленном от жары офисе, и двое усатых мужчин в кричаще-желтых клетчатых штанах орали на Рашида, обвиняя его в том, что он продался соперникам, и грозили отрезать ему язык и все прочие параграфы. Рашид же, чуть не плача, повторял, что сам не понимает, почему он иссяк.

— В Долине К все будет замечательно, все будет чудесно! — клялся он.

— Уж постарайся, — орали в ответ усатые мужчины, — а не то твоему лживому языку придется распрощаться с глоткой.

— А когда улетает самолет в Долину К? — вмешался Гарун, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. (Он знал, что поезда в горах не ходят.) Орущие мужчины принялись орать еще громче.

— Самолет? Самолет? У папаши истории тормозят, а щенок хочет лететь! Самолет — это не для вас, мужчина с ребенком. Поедете на автобусе.

— Опять я виноват, — подумал Гарун горестно. — Из-за меня вся эта каша заварилась. Что толку в твоих историях, если все они — вранье? Я задал вопрос, от которого у моего отца разбилось сердце. Теперь я должен это исправить. Нужно что-то придумать.

Вот только что именно — этого он, увы, не знал.