Мило и волшебная будка - Нортон Джастер

«На территории Скукотищи смех возбраняется. Улыбаться дозволено только в четверг после дождичка. Нарушители привлекаются к ответственности».

— Ладно, — сказал Мило. — Смеяться вам нельзя, думать тоже — чем же вы тут занимаетесь?

— Да кое-чем, только чтобы ничем, и вообще всем, лишь бы чего не вышло, — объяснил следующий. — У нас уйма дел и очень плотный распорядок дня:

в 8 — подъем и утренняя зевота,

с 8 до 9 — витание в облаках,

с 9 до 9:30 — первый утренний мертвый час,

с 9:30 до 10:30 — безделье и ничегонеделанье,

с 10:30 до 11:30 — второй утренний мертвый час,

с 11:00 до 12:00 — ожидание полдника,

с 13:00 до 14:00 — зевание по сторонам и подсчет ворон,

с 14:00 до 14:30 — первый полуденный мертвый час,

с 14:30 до 15:30 — откладыванье на завтра того, что можно сделать сегодня,

с 15:30 до 16:00 — второй полуденный мертвый час,

с 16:00 до 17:00 — предобеденное лежание на диване и плевание в потолок,

с 18:00 до 19:00 — битье баклуш,

с 19:00 до 20:00 — вечерний мертвый час,

а потом до отбоя в 21:00 — свободное время, которое мы убиваем.

— Сам видишь, полениться да полодырничать, посачковать да резину потянуть, стенку подпереть да в носу поковырять — даже на это у нас времени не хватает, а если еще отвлекаться на думанье и смех, мы вообще не успеем чего-нибудь не сделать.

— Вы хотите сказать: «что-нибудь сделать», — поправил Мило.

— Да нет же! — сердито воскликнул кто-то. — Нам обязательно нужно что-нибудь именно не сделать! А ты нам только мешаешь.

— Видите ли, — примирительно продолжил кто-то еще, — ежедневно соблюдать такой жесткий распорядок ротозейства — очень трудно и утомительно. Поэтому раз в неделю у нас бывает выходной, когда мы не делаем все, что хотим. Сегодня как раз такой день. Давайте проведем его вместе!

«Почему бы и нет, — подумал Мило. — Дело привычное».

— А скажите-ка, — он зевнул, почти уже засыпая, — здесь что, все-все занимаются тем, что делают ничего?

— Все! Все! — ответили разом два ротозея. — Кроме… — и голоса их задрожали, — кроме ужасного часового. Он тут бродит, вынюхивает, не тратит ли кто время попусту. Очень неприятный тип.

— Часовой? А он кто?.. — начал было Мило, но его перебили испуганные вопли:

— ЧАСОВОЙ! ЧАСОВОЙ!

— ЛЕГОК НА ПОМИНЕ!

— ВОН ОН!

— ПРОСЫПАЙСЯ КТО МОЖЕТ!

— СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ!

Ротозеи с криком разбегались во все стороны и исчезали, а по дороге, вздымая пыль и захлебываясь лаем, мчался пес.

— Р-Р-Р-Г-Р-Я-Ф! — рявкнул пес, всеми четырьмя лапами затормозив перед автомобильчиком. Бока у него ходили ходуном, он громко пыхтел.

Мило вытаращил глаза. Перед ним стоял большущий барбос: голова, хвост и лапы — самые обыкновенные, собачьи, зато вместо туловища — часы, а точнее — будильник, и будильник этот тикал.

— Чего это ты тут делаешь? — прорычал часовой пес.

— Да ничего, просто убиваю время. — Мило развел руками. — Видишь ли…

— Что? — взревел пес так, что даже будильник сорвался в звон. — Ты УБИВАЕШЬ ВРЕМЯ? Тратить, транжирить, терять — это ужасно, а уж убивать… — И он содрогнулся от отвращения. — И все же, — продолжил пес, — как ты попал в Скукотищу? Куда ты направлялся?