Под чужим именем - Виктор Семенович Михайлов

Выпили много, затем все трое пошли к реке, сфотографировали несколько кадров и заскучали.

День был жарким, солнце припекало так, что только в тени еще можно было дышать. Ребятишки, бегая по отмели, оглашали воздух звонким, неумолчным криком.

— Товарищи, а как вы смотрите на то, чтобы искупаться? — предложил Андрей Николаевич.

Гуляев охотно поддержал предложение толстяка, сказав, что он может достать лодку, они переправятся на ту сторону и там искупаются. Никитин согласился, и Гуляев берегом вверх по течению пошел за лодкой.

Скрываясь от солнца в тени моторного баркаса, поставленного на козлы под окраску, они долго ждали, пока Гуляев не пригнал к берегу небольшую парную лодку.

Андрей Николаевич любил занимать командные посты, поэтому претендовал на место у руля, однако, когда он уселся на корме, нос лодки подскочил кверху, а корма зачерпнула воду. Пришлось толстяка пересадить на середину, а к рулю сел Никитин.

Ниже по течению была сделана перемычка, В прежнее время уже в середине лета речка мелела и ребята легко переходили ее вброд, теперь река была полноводной до глубокой осени и около города достигала значительной ширины.

Старик греб хорошо, широким, сильным взмахом, весло не уходило у него в воду по самый валек, а строго по край лопасти и выходило из воды ровно, без брызг. У старика было не по годам сильное, тренированное тело.

Никитин родился и вырос в Куйбышеве, все школьные каникулы он проводил на Волге. Его дядька, судовой механик на товаро-пассажирском пароходе «Магеллан», с началом школьных каникул брал Степана к себе на пароход. «Магеллан» долго выстаивал у всех пристаней, разгружаясь и принимая грузы, и Степан большую часть всей навигации проводил в воде, плавал как рыба, нырял с открытыми глазами, дольше всех своих сверстников мог быть под водой.

Опустив руку за борт и ощущая освежающую прохладу реки, Никитин вспомнил свое детство и юность на Волге и с нетерпением ждал той минуты, когда он сможет раздеться и прыгнуть в воду.

Но вот они добрались до берега и вытащили нос лодки на отмель. Гуляев, выбрав чистое место, воткнул в землю весла, и сняв рубашку, повесил ее на лопасти. В тени этого своеобразного тента они разделись. Легкий ветерок приятно освежал тело.

— Вы плаваете хорошо? — спросил Никитина старик.

«Как рыба», — хотел ответить Никитин, но сказал:

— Как топор, даже стыдно признаться.

— Сейчас река поднимется и выйдет из берегов, — пообещал, приближаясь к воде, Андрей Николаевич. — По закону Архимеда тело вытесняет столько жидкости, сколько весит погруженная часть. — С этими словами он зачерпнул горстью воду, взвизгивая и охая, побрызгал подмышками и полез в речку.

Гуляев широко раскинул руки и зажмурился от яркого солнца. Ветерок развевал его длинные волосы, пальцы его ног цепко, точно когти птицы, вцепились в край камня, на котором он стоял. И весь он приземистый, мускулистый, с бронзово-загорелой кожей, покрытой темными волосами, был похож на большую, хищную птицу.

Андрей Николаевич неподвижно держался на спине, и течение медленно относило в сторону его большое, тучное тело.

А Никитин лежал на леске, подложив руки под голову, и думал: «Почему он на вопрос Гуляева ответил, что плавает, как топор?» Он несколько раз задавал себе этот вопрос и не находил ответа. Это было подсказано каким-то подсознательным чувством.

— Пошли, Степан Федорович? — спросил Гуляев.

— Боюсь, купаюсь первый раз в этом году. К тому же я пьян, у меня все кружится перед глазами…

— Ничего, в холодной воде хмель как рукой снимет! Пошли! — сказал старик, легонько подталкивая Никитина к воде.

Намерения Гуляева становились для Никитина ясными, он решительно шагнул к реке и бросился в воду. Никитину хотелось размахнуться саженкой, а он должен был, загребая по-собачьи руками, тянуться за Гуляевым, плывшим сильным, свободным брасом.

Старик то отдыхал, лежа на спине, и поджидал Никитина, то вырывался вперед, то так же быстро возвращался назад, приговаривая: «Хорошо! Хорошо, черт возьми!»

Когда они были на середине реки и Никитин, тяжело дыша, подплыл к Гуляеву, он увидел лицо старика и понял, что с ним происходит что-то неладное.

— Судорога!.. Степан… Помогите! Помог… тону!! — закричал Гуляев.

Никитин быстро осмотрелся: Андрей Николаевич был далеко. Никитин понял, что старик умышленно, чтобы избежать свидетеля, затянул начало этой ловко разыгрываемой драмы.

«А вдруг все это правда? — неожиданно подумал Никитин. — Вдруг старик действительно, не рассчитав свои силы, тонет?!»

Он сделал несколько сильных взмахов и оказался подле Гуляева. Старик с криком «тону!» схватил его обеими руками за шею и сдавил с такой необычайной силой, что Никитин на миг потерял сознание.

Очнулся он, коснувшись ногами дна, открыл глаза и, встретившись взглядом с Гуляевым, быстро оценил обстановку. Огромным физическим усилием Никитин оторвал руки старика от своего горла и энергичным толчком поднялся на поверхность… Вслед за ним поднялся и старик, кашляя и извергая ртом и носом целые водопады воды, он то погружался под воду, то всплывал опять.

Схватив Гуляева за волосы и притянув к своему левому плечу, сильно загребая правой рукой, Никитин поплыл с ним к берегу.

Старик был в сознании, но очень слаб.

Когда Никитин вытащил его на берег, взял на руки, отнес и, положив на траву, послушал сердце, то убедился, что сердце его билось отличными ровными ударами и пульс был совершенно нормальный. Включаясь в эту игру, Никитин с обеспокоенным лицом спросил его:

— Ну что, Сергей Иванович, вам лучше?

— Спасибо… Вы мне спасли жизнь… — почти беззвучно ответил старик.

Никитин понял: несколько минут тому назад он был на волосок от смерти. Он шел по следам зверя, а зверь шел по его следам — они оба шли по замкнутому кругу.

34. На Смоленщине

Только в четверг удалось Никитину выехать на родину Гуляева; а в девять часов сорок две минуты, точно по расписанию, Никитин вышел в Смоленске из вагона скорого поезда и отправился в буфет нового вокзала.

Здесь он позавтракал и расспросил, как ему добраться до цели. Оказалось, нужно было по шоссе Смоленск — Починок — Рославль километров пятьдесят — до Пересна — ехать на попутной машине, затем по проселочной дороге двадцать километров на запад до самой реки Сож пешком, а если повезет, то на случайной подводе.

Хотелось до наступления вечера добраться до места, и Никитин, не задерживаясь, вышел на южное шоссе.

«Голосовать» ему пришлось недолго, уже через несколько минут