Том Верное Сердце - Ян Бэк

Джеку не пришлось долго ждать. Промокший до нитки великан выскочил из-за поворота и резко затормозил перед Джеком, изумленно вытаращив глаза.

— Ы! — сказал великан, тряся мокрой косматой башкой. — Где моя Гусенька?

Джек открыл было рот, чтобы заговорить, но вместо этого неожиданно для себя повернулся и бросился бежать, а плащ развевался у него за плечами. Великан несколько секунд соображал, что случилось, а потом злобно взревел и затопал по дороге вслед за Джеком. Джек добрался до верхушки бобового стебля и обнажил меч. Он отсалютовал клинком, а когда великан его нагнал, сделал выпад и ударил его по ноге. Смотреть, что из этого вышло, Джек не стал. Он полез вниз по бобовому стеблю.

Удар был рассчитан прекрасно. Острый клинок рассек шнуровку на гетрах, и когда великан начал спускаться, шнурки понемногу распустились и запутались в длинных жестких побегах. Великану и так было трудно сохранять равновесие на мокрых листьях, а тут он и вовсе сорвался, шнурки полопались, и он повис на руках, болтая босыми ножищами в воздухе.

Джек не стал тратить времени и быстро-быстро полез вниз по стеблю, поскальзываясь на листьях. Далеко внизу виднелись его братья и большая белая гусыня. Великан нащупал опору и, свирепо сопя «Фу-фу-фу да ух-ух-ух!», принялся догонять Джека. Он весь побагровел от ярости. Джек понял, что обязательно нужно оказаться у подножия бобового стебля первым.

* * *

Джек миновал последние листья и спрыгнул на землю. Пролетев последние несколько футов, он очутился в огороде строптивой старушенции. Почти все его братья, ворон и крошка Джо столпились ошарашенной кучкой вокруг большой белой гусыни. Сердитая старушенция кричала на них с крыльца:

— Ничего себе! Тоже взяли себе моду — лезть с этой лебеды в мой огород! Последние времена настали!

— Дай мне скорее топор! — закричал Джек.

Должно быть, по его голосу сразу стало ясно, что дело неотложное, а может быть, все услышали быстро приближающиеся вопли великана, но старушенция с неимоверной скоростью метнулась сначала в дом, а потом из дома. Так или иначе, она вручила Джеку топор, а он принялся усердно рубить, и вскоре четыре сплетенных стебля принялись раскачиваться и трястись.

Когда осталось перерубить одну тоненькую ниточку, а великан заревел «Гусенька, Гусенька!» всего в сорока футах над головой, Джек нацелился лезвием топора на последний стебель, замахнулся с закрытыми глазами и, крикнув «С верностью в сердце!», рассек последние волокна.

Громадное растение рухнуло наземь. Стебель скрипел и трещал, а листья шуршали и шелестели, сверкая в лучах солнца. Великан, понимая, что от судьбы не уйдешь, отпустил стебель и кубарем полетел вниз, шлепнувшись о землю с последним воплем «Гусенька!».

Земля содрогнулась, и с крыши башни полетела черепица. Когда осела пыль, братья остолбенело оглядели друг друга.

Джек помотал головой.

— Ну, вот вроде бы и все. Кажется, моей сказке конец. Более или менее. Жалко, принцессу спасать не пришлось, — добавил он, пожав плечами.

На месте, куда свалился великан, в земле зиял колодец в форме великана, уходивший на неизмеримую глубину. Джек, ворон и гусыня опасливо заглянули в него.

— Не хотел бы я встретиться с ним еще раз, — заметил ворон Хохоток.

— Как хорошо, — сказала гусыня. — Только подумать, сколько яиц я снесла для этого урода. Пропади он пропадом!

— А как же мой огород? — спросила сердитая старушенция. — Кто мне зароет эту ямищу?

— Спасибо, сударыня, — сказал Джек, вручая сердитой старушенции ее топор. — Мы не желаем вам ничего дурного и в доказательство наших добрых чувств дарим вам вот это.

Он похлопал гусыню по боку, та на миг присела, гоготнула, поднялась — и на земле осталось большое блестящее золотое яйцо. Джек вручил яйцо старушенции.

— На это вам зароют любую яму, отремонтируют дом, и еще останется на безбедную старость, — заверил он.

Размеры и вес золотого яйца привели старушенцию в восторг.

— Извините, что была с вами так непозволительно сурова, — сказала она и сделала реверанс.

Джек погладил гусыню.

— У нее еще есть, — сказал он.