Малахитовая шкатулка - Павел Бажов

– Какой, – спрашивает, – голос?

– А тот, который богатство-то указывает.

Тут Устенька и рассказала:

– Покойный тятенька так мне про это сказывал. Есть, дескать, близ Климинского рудника береза приметная. Всю ее губой-слезомойкой изъело, она и согнулась дугой. Только три прута здоровых остались, как три тычка по дуге поставлены.

Вот под этой березой надо стать ночью как раз в эту пору, когда травы наливаются. От Андрея Наливы до Иванова дня. В руках надо держать веник – банный опарыш и стоять крепко, не ворочаться, не оглядываться.

Тут и услышишь голос женский – песню поет. Потом этот голос тебя спросит, кто ты такой да зачем пришел. А как ты скажешь, полетят в тебя камни да песок, а голос опять спросит:

– Которое тебе надо?

Ты, как узнаешь на руку, что тебе надобно, так и кричи скорее:

– Вот это.

Голос тебе и укажет место. А там уже дело простое. Потяни в том месте за траву, – и откроется тебе западенка, как ход в гору, а там этого песку либо руды сколь хочешь, хоть возами греби.

Только под березу надо пешком идти. На лошади поедешь – ничего не услышишь. И банный опарыш, смотри, из рук не выпускай! Да коли какой камешок в тебя угодит, потерпи как-нибудь, не закричи!

Выслушал Яшка этот разговор и в тот же день уехал березу искать. Нашел ловко. Все приметы сошлись.

Вечером взял Яшка мешок, спрятал в него банный опарыш, да и пошел на примеченное место.

Ночью в лесу, хоть и летом, одному без огонька скучненько. Ну, Яшка об этом не думал, спозаранку считал, сколько ему из богатства урвать достанется. Стоит как пень – не пошевельнется и банный опарыш в руках держит.

Как вовсе глухая ночь настала, слышит – голос женский запел. Тихонько и где-то совсем близко. Песня незнакомая. Яшка только и разобрал: «Милый друг, ясны глазыньки».

Потом голос спрашивает:

– Ты, молодец, кто такой будешь и зачем пришел?

Яшка назвал-звеличал себя, да и объясняет:

– Малахитовой руды доступить желаю.

– А ты, – спрашивает голос, – женатый али холостой?

– Холостой, – говорит Яшка.

– То-то! Женатым я не пособляю! – говорит голос.

Потом опять спрашивает:

– Ты камнерез али рудобой?

– Я главный щегарь!

– Вон что! – вроде как удивилась та женщина. – Тебе, значит, всякой породы камни подойдут? Получай, не то, да выбирай, какое любее!

Тут посыпались в Яшку камни да песок. До того порно бьют, что едва на ногах Яшка держится, даром что мужик здоровенный. Не до того ему, чтобы породу выбирать, да и где такому в потемках на руку понять камень. Одна плитка садчее других пришлась. Яшка ухватил ее, да и кричит недоладом:

– Эта вот самая! Эта!

Тогда женщина и говорит:

– Ладно. Приходи завтра в это же время к Карасьей горе. Там скажу тебе, что надо. – И объяснила, в котором месте дожидаться. После этого голоса не стало.

Яшка постоял еще сколько-то, потом давай по земле руками шарить, камни подбирать. Полон мешок нагреб и поволок его домой, как светать стало. Еле доволок, даром что чуть не половина камней по дороге через дырки в мешке высыпалась. Яшка и не заметил. Говорит еще:

– Вишь, как утряслось!

Стал дома камни разглядывать. Разное оказалось. Котора руда железная, которое – просто галька. Ну, и малахит есть. Та плитка, которую Яшка сперва ухватил и за пазуху спрятал, тоже малахитовая оказалась. Да и малахит-то поделочный, самого высокого сорту.

Обрадовался Яшка, про синяки и раны свои сразу забыл.

«Как бы, – думает, – не сорвалось! Что это она про женатых говорила? Ладно ли, что я жениться собираюсь?»

Раздумывать Яшке все ж таки не время. Засветло надо сперва оглядеться, а Карасья гора не близкое место. Запрятал мешок с породой, поел, да и поехал. Того и не думает, что за ним подглядывают.

Утром-то, как Яшка под мешком кряхтел, его видели саломирсковски прислужники и камешок – один или два – подобрали. У собачонок, известно, завычка, – как бы друг дружку подкусить. Сейчас же, значит, эти камешки своему барину представили.

– Вот-де с чем турчаниновский щегарь по городской дороге шел, а наш щегарь куда глядит?

Барин, как ему втолковали, чем эти камешки пахнут, не хуже жеребца на дыбы поднялся. Своему-то щегарю Санку Масличку малахитиной в зубы:

– Погложи-ко!

Санко завертелся:

– Буду стараться.

У барина свой разговор:

– Три дня сроку! Коли не узнаешь, из-под палок не встанешь!

Тут Масличко и заповорачивался. Первым делом погнал по городской дороге, – не оставил ли Яшка еще следочка, а дружкам своим наказал:

– Глядите за Яшкой!

На городской дороге ничего не нашел. Приехал домой, дружки и сказывают – туда-то Яшка проехал. Масличко в ту же сторону кинулся, да и подкараулил Яшку, а тот сослепу и не приметил.

К вечеру Яшка опять захватил мешок с банным опарышем, да и зашагал к Карасьей горе, а Масличко за ним крадется.

Добрался Яшка до большого камня и тут остановился. Достал что-то из мешка, перед носом держит, а сам стоит, не пошевельнется. И Масличко недалеко от того места притаился.

Как ночь глухая наступила, близенько от Яшки на траве светлячок загорелся. За ним другой, третий, да и насыпало их. Как западенку на траве обвели, и кольцо посередке. Только-только поднять, а тут женский голос и спрашивает:

– Это у тебя, молодец, на что банный опарыш?

Яшка, видно, вкруте не смекнул, как ответить, да и ляпнул:

– Невеста мне так велела.

Женщина вроде как осердилась:

– Как ты смел тогда ко мне являться! Сказано тебе – женатым не пособляю, а женихам и подавно!

Яшка тут и давай изворачиваться:

– Не сердись, сделай милость! Подневольный человек – что поделаешь! Барыня это мне велела. Сам-то я только о том и думаю, как бы от этой невесты отбиться.

– Вот, – отвечает женщина, – сперва отбейся, тогда и ко мне приходи! Только не на это место, а на Полевскую дорогу. Знаешь Григорьевский рудник? Вот там найди такую же березу, под какой первый раз стоял. Под этой березой и будет тебе западенка. Поднимешь ее за траву и бери, сколько окажется.

Замолчала женщина. Яшка постоял еще, а как светать стало, побежал домой. Ну, а Масличко остался. Хотел, видно, при свете то место хорошенько оглядеть.

Прибежал Яшка домой. Схватил мешок с камнями да айда-ко к барыне, в Щербаковку. Рассказал ей, вот-де штука какая выходит, и камни показал. Барыня, как поняла, сейчас завизжала: