Ойме - Алёна Моденская

— Извините, с вашим кофе вышла неувязочка, — сказала ему Лёка. — Я сейчас переделаю.

Пока Лёка загружала кофейный аппарат, Тина убежала из зала. А через несколько минут появился Август. Подлетел к Лёке и схватил её за локоть.

— Ты что себе позволяешь, а? — прошипел Август в ухо Лёке. — Думаешь, намазалась, как проститутка, так всё можно?

— Юноша, ведите себя прилично.

Август обернулся. За его спиной стоял Квиле.

— Уйди, урод мелкий! Не лезь не в своё дело!

Квиле неуловимым движением в миг схватил его за запястье и согнул руку так, что парень, скривившись от боли, опустился на колени. Квиле наклонился к нему и зашептал:

— Юноша, вам следует знать, что девушек оскорблять и обижать не рекомендуется, за это, знаете, можно и отхватить. Или ты думаешь, раз девушка одна и слабая, то и заступиться за неё некому? Я тебя разочарую — ещё раз ты на неё хоть посмотришь косо, огребёшь так, что на всю жизнь хватит. Я понятно объясняю?

— Что здесь…? — Марта, вышедшая из кухни, осеклась.

Квиле отпустил руку Августа и, мрачно глядя на Марту, покачал головой в разные стороны, будто разминая шею. Август, сидевший на полу, поднялся и, прижимая руку к груди, выбежал из зала.

Марта глянула на Лёку, потом молча пошла за сыном. Лёка выдохнула, повела плечами. Кофе как раз приготовился. Она принесла чашку гостю и, улыбаясь, поставила на стойку.

— Ваш эспрессо. Пожалуйста.

У мужика, оказывается, челюсть отвисла. Он закрыл рот и только коротко кивнул.

Уходя, оставил неплохие чаевые. И гадать не нужно. Хорошо, когда люди вежливые и воспитанные.

Удивительно, но в эту смену почти все гости оставляли чаевые. Может, из-за макияжа. Может, по другой причине. Но все ведут себя культурно, не скандалят. Не то что в городе, где повсеместно слышны крики и ругань.

Может, череп не то чтобы тянет из людей души, а пробуждает низменные инстинкты? У кого что накопилось гнилое, то и лезет наружу? В любом случае, надо это прекращать. Но сначала надо разобраться с Каролиной и Егором. Она же его со свету сживёт. Как бы их разлучить?

Лёка смотрела в чашку из-под капучино, оставленную кем-то из гостей. По стенкам растеклись волны, человека ждали ухабы на его пути.

И тут у Лёки мелькнула мысль. Если Яна говорит правду, и они следят за Робертом, провернуть план будет не так уж сложно. Главное, чтобы он был не трезвым. И Лёке понадобится хороший грим, чтобы он потом не смог её узнать, если случайно встретит. И, конечно, мазычи должны согласиться помочь. А почему не попробовать?

После смены Лёка постучала в кабинет Марты. Там, кроме хозяйки, были ещё Яна и Квиле.

— У меня есть предложение, — сказала Лёка, закрыв за собой дверь. — Я помогу вам с черепом, если вы поможете мне в одном деле. Вам это, наверное, тоже будет интересно.

Последнюю фразу Лёка произнесла, глядя на хозяйку.

— Заинтриговала, — улыбнулась Яна. — Ну, выкладывай.

— Нам понадобится хороший грим и встреча с Робертом Крутовым на пустынной улице. Желательно ночью.

Нити-привороты

Лёка сидела на заднем сиденье машины мазычей. По рулю барабанила пальцами Лариса, Яна рядом наносила последние штрихи макияжа.

— Ну? — Яна повернулась к Лёке. Выглядела она как карикатурный трансвестит: в парике, с приклеенными ресницами, нарумяненными щеками и губами на пол-лица.

— Ничего так, — сказала Лёка. Оказывается, в горле пересохло. Собственное отражение было почти копией Яниного.

— Я старалась сделать нас похожими, — проговорила Яна, убирая косметический набор в сумку. — Если повезёт, этот упырь вообще не поймёт, что нас двое. И узнать потом не сможет.

— Вообще не понимаю, зачем это надо, — процедила Лариса, не оборачиваясь.

— Ну, нас попросили, — протянула Яна, искоса глядя на Лёку. — Да и вообще — может пригодиться.

На балкон многоэтажки, во дворе которой стояла машина, вышла пьяная компания. Кто-то орал матом, кто-то просто вопил. Потом что-то полетело в палисадник и со звоном разбилось.

— Вот уроды, — покачала головой Лариса. — Люди стараются, цветы высаживают, деревья. А этим лишь бы где нагадить.

— Странно, — произнесла Лёка, чувствуя, что начинается мандраж. — Это ведь и их дом тоже.

— А им всё равно, где гадить. Здесь кучу навалят — пойдут в другое место. Там тоже всё замусорят. Такие люди. — Яна говорила совершенно спокойно, будто сидела в кафе и ждала свой заказ, любуясь видами из окон. Но она же профессиональная ведьма, ей, наверное, не страшно. Не то что Лёке, у которой ладони давно стали мокрыми от пота и, кажется, начинало крутить живот.

Во втором часу ночи гости вечеринки стали расходиться. Роберт и Лолита вывалились из подъезда, шатаясь и обнявшись. Развернулись и стали что-то кричать вверх, а им с балкона отвечали ржанием.

— Вот пакость, — прошипела Яна. — Надо, чтобы он был один.

Роберт и Лолита загрузились в его красную машину и покатили прочь из двора.

— Они же пьяные, — нахмурилась Лёка.

— Я тебе больше скажу, — проговорила Лариса, заводя мотор. — Этот упырь — дальтоник, да ещё на препаратах, а прав у него вообще никогда не было.

Красная машина Роберта выехала из двора, ведьмы и Лёка двигались следом на небольшом расстоянии. Начисто игнорируя сигналы светофоров, парочка мчала по ночному Растяпинску к элитному коттеджному посёлку, где жили семьи Главновых и Крутовых.

Лёка надеялась, что они по пути никого не сшибут и сами не разобьются. Повезло — до домов они добрались в целости. Роберт высадил Лолиту, которая, шатаясь, ушла в свой особняк.

Видимо, уже не в силах заезжать в гараж, Роберт тоже вышел из авто. Прошёл пару шагов, споткнулся, ухватился за забор. Обернулся, глянул на машину, махнул рукой и поплёлся дальше.

— Ваш выход, — через плечо сказала Лариса. — Камеры не работают, так что — вперёд.

Яна вылезла из авто первой, пробежала по дуге и выпрыгнула прямо перед Робертом.

— Ай, дорогой, позолоти ручку, — улыбаясь во все зубы, пропела Яна с киношным акцентом. Плюс она ещё размахивала руками перед лицом Роберта, а на запястьях звякала полтора десятка браслетов. — Ай, позолоти, всю правду расскажу!

Пока Роберт пытался понять, мерещится ему Яна или нет, Лёка тоже потихоньку вылезла из машины и на цыпочках подошла к ним сбоку. Яна трясла плечами, так что множество звенящих украшений на её груди трепыхались и бесконечно звенели.

— Ну, позолоти