Рубиновая девочка - Кира Гембри

– Кловера там больше нет, – резко ответила я. – Они все сбежали. Кроме Розалин. А она очень застенчива – скорее сама куда-нибудь спрячется. Наверное, даже мопс Тильды умеет защищаться лучше.

От моих слов выражение лица Ноя изменилось и, стиснув зубы, он бросился по склону вниз. Я побежала следом, думая о том, что будет делать Заяц. Стоило ему залаять – например, напомнить, что это он указал нам дорогу, – Беннет сразу бы понял, что мы рядом. А нам нечем ему противостоять – только рассчитывать на эффект неожиданности. Кажется, Ной думал о том же.

– Надо его напугать, – тихо сказал он, когда мы остановились перед входом в сарай. – Если негодяй поймёт, что мы застали его врасплох, надеюсь, он вернёт Фитца добровольно.

Увы, я не была в этом так уверена. Трясущимися руками я схватила Зайца за ошейник, и он утешающе уткнулся мордой мне в бедро: мол, да не бойся, крошка!

Но я боялась. Никогда ещё вид сарая не вызывал у меня такого страха – будь тут даже драконы! Ной схватился за ручку двери и на секунду обернулся ко мне. Наверное, мысленно считал до трёх. Затем просто открыл дверь, и мы вошли внутрь. Дверь снова закрылась, и вокруг стало темно, как ночью. Света из четырёх маленьких окошек на всё помещение не хватало – даже и не в такие пасмурные дни. Я хотела произнести заклинание, но вместо этого ещё крепче ухватилась за ошейник Зайца. Ной сделал то же самое. Наши пальцы встретились, и я почувствовала, что его руки тоже вспотели.

Пёс осторожно потянул нас через прихожую, мимо стола для осмотров и полок с разными лекарствами. В другом конце сарая я увидела свет. Ной вздрогнул – я поняла, что он тоже это увидел. Будто по команде мы ускорили шаг. Переходя от отсека к отсеку, мы едва переводили дыхание от страха. Вот наконец дошли до конца… Ноги уже были как ватные!

Вдруг я наступила на какого-то моллюска на полу. Раздался оглушительный треск, а потом – резкий голос и рыдания из самого дальнего угла сарая.

– Что ж, госпожа ведьма! Я знаю, ты можешь это сделать!

Вдруг мне стало плевать, слышит ли Беннет наши шаги. Я отпустила ошейник Зайца, добежала до перегородки и заглянула за неё. От увиденного у меня всё внутри перевернулось. Мистер Беннет, широко расставив ноги, стоял перед дрожащим существом в серой накидке, которое то рыдало, то икало.

– Если ты не хочешь летать, то хотя бы сними капюшон! – рявкнул мистер Беннет таким тоном, которого я от него ещё не слышала. – Давай покажи мне ещё раз эти сверкающие слёзы. – В одной руке он держал телефон, другой схватил Розалин за капюшон, пытаясь открыть ей лицо. Он зацепил её волосы, и она взвизгнула от боли. Беннет направил на неё камеру мобильника.

– Рози! – крикнула я, выбегая на свет, исходящий от телефона.

Мистер Беннет повернулся. В его глазах стояла злоба, а губы, которые обычно так мило улыбались, были искривлены гневом.

– А, дикая островная девчонка! Неужели ты думаешь, что можешь тягаться со мной?!

– Пожалуй, тебе не хватит сил тягаться с ней, – сказал Ной, который закончил возиться с Зайцем и тоже выступил вперёд.

Взгляд Беннета ещё больше наполнился ненавистью.

– О, маленький сынок архитектора тоже тут! – ухмыльнулся он. – Ну да, ты же ни на что больше не способен, кроме как осложнять мне жизнь. Только прошлой ночью ты сделал хоть что-то полезное!

– Ты хочешь сказать, что следил за мной, а потом кто-то был…

– …похищен! – издевательски засмеялся мистер Беннет. – И речь не о ребёнке! По счастью, эта вездесущая хозяйка гостиницы на днях всучила мне книжку об ирландцах, где говорится и о ваших мифических существах. Так что я сразу понял, с кем имею дело!

Его голова дёрнулась, и только тут я увидела сумку, висящую на его правом плече. Я хотела потребовать, чтобы он немедленно её отдал, но не рискнула даже сделать шаг в его сторону. Кто знает, как он среагирует и что сделает с Фитцем? Тем временем лепрекон смог дотянуться до крошечной дырочки в сумке и выглядывал оттуда. Даже несмотря на плохое освещение, я заметила его испуганный взгляд. Это меня очень напугало: он впервые смотрел не с вызовом, а с отчаянием.

– Руби, мне очень жаль, что пришлось привести сюда этого человека. Он просто не отставал! – прохрипел Фитц. – Я сказал, что золото зарыто здесь, и думал, что мои друзья мне помогут защититься, выпустят Кловера…

– Хватит болтать! – прикрикнул Беннет и махнул сумкой так, что голова Фитца резко дёрнулась в сторону. – Я уже понял, что ты не собираешься отдавать золото. Но это и не важно. В Америке за тебя дадут неплохие деньги! Как и за видео с воющей феей.

Не обращая на нас с Ноем внимания, он снова занялся Розалин. Та сидела сгорбившись и закрыв лицо руками, как на похоронах. Но ручьи слёз текли у неё и сквозь пальцы, и Беннет снимал это, поднося телефон поближе. Меня охватило ощущение ужаса и беспомощности. Я всегда предупреждала наших пациентов об опасных и жадных людях. Но теперь, столкнувшись с таким, я не знала, что делать.

– Почему вы такой жестокий? – ко мне вдруг вернулся дар речи. – Сказочные существа не сделали вам ничего плохого!

– Пришлось стать таким, работая с избалованными лоботрясами. Да, я вынужден быть приветливым, пока за этих деток мне платят деньги. Но как только я разбогатею, у меня будет другая жизнь: круизные лайнеры, роскошные отели… И чтобы рядом не было никаких подростков! – Довольно хмыкнув, он выключил мобильник и повернулся к Ною. – Малыш, а теперь будь любезен, проводи меня до дома. И чтобы с тобой не было никаких неприятностей! Твой отец обещал неплохую зарплату, даже с учётом того, что мы возвращаемся раньше. Если всё будет нормально, я дам о тебе хороший отзыв.

– У меня есть идея получше, – парировал Ной твёрдым голосом, держа Зайца за ошейник. – Вы немедленно отпускаете лепрекона – или я натравлю на вас собаку.

Повисла звенящая тишина. У меня перехватило дыхание, а Розалин даже перестала плакать. Беннет, кажется, раздумывал.

– Увы, хороший отзыв я вряд ли смогу дать. Впрочем, другого я от тебя и не ожидал. – В следующую секунду он нырнул куда-то в сторону, в темноту, и появился уже с каким-то предметом в руках.

Тут я поняла, почему Заяц завернул по дороге на ферму Орина: Беннет, наверное, одолжил у него лопату,