Наследник богов - Нира Страусс

Найла оглянулась на Геба в поисках поддержки, но бог тоже не отрывал взгляда от внедорожника, и на скулах у него опять играли желваки.

– Нет, Мере… Мы видим только вмятины.

Геб повернулся к Найле:

– Девочка права. Я должен был сам сообразить, что, запуская когти в машину, Чери-бенут ставит на ней свое клеймо. Ехать на автомобиле теперь нельзя.

Мере подавила вскрик.

– Чери-бенут… – прошептала она. – Вот почему от вас так странно пахло! Умай, их нужно очистить, иначе от них так и будет разить демоном на всю округу!

Не задавая никаких вопросов (впрочем, все уже поняли, что красноречием она не блещет), старушка открыла свой ридикюльчик и вытащила флакон с распылителем. Девочка энергичными жестами подсказала Гебу и Найле подставить руки, и, когда они слегка ошарашенно повиновались, им опрыскали из флакона каждый палец, ладони и тыльную сторону кистей.

Найла уловила сладкий аромат.

– Ого… какая прелесть!

– Это цветок лотоса, – пояснила девочка. – Он распространится по всему телу и поможет, но, если вы с демоном соприкасались, этого будет недостаточно, понадобится что-то еще.

Найла с Гебом переглянулись, подумав об одном и том же. Соприкасались, еще как. Геб тащил останки на плече, чтобы закопать, а Найлу обрызгало кровью так, что даже в рот попало.

– Что-то еще? – встревоженно уточнила она. – Что же?

Мере закатила глаза – это было очевидно, хоть их и скрывал козырек кепки.

– Каждый дурак знает, как лучше всего замести следы.

Найла прищурилась. Очаровательный, конечно, ребенок, но всезнайка невыносимая. Геб вздохнул:

– Ты нам прежде скажи, малышка, куда мы теперь направляемся.

Мере притопнула ногой:

– А я что делаю? Вы меня слушаете вообще?

– Мы знаем только, что нам нужен бог, которого ты никогда не видела, потому что тебе не разрешали.

– А… Я подумала, что вы догадаетесь, о ком я. Это Мин, лунный бог дождя.

Вон оно что… Найла несколько секунд ловила ртом воздух, постепенно осознавая, почему девочке не показывали те самые изображения.

У Геба как-то подозрительно подрагивали уголки губ.

Мере, глядя на них двоих, скорчила недовольную физиономию:

– Вам тоже все понятно, да? А я, значит, еще не доросла?

– Поверь мне на слово, когда дорастешь и посмотришь, ничего особенного ты там не увидишь, – заявила Найла, гладя ее по прикрытой кепкой макушке. – Просто у взрослых такие дурацкие шутки.

– Насколько мне помнится, Мин обитает между первым и вторым порогами Нила, – проговорил Геб, скрещивая руки на груди. – Но я не знаю, там ли он сейчас.

– Не совсем. – Мере в очередной раз подпрыгнула на месте. – В данный момент он живет в Асуане и работает в Нубийском музее. А хеху хранит в своем особом убежище. Это я знаю стопроцентно. – Она постучала себя пальцем по лбу. – Боги-хранители обязаны извещать нас о каждой смене обители.

– Работает? – переспросила Найла. – В музее?

– Директором.

Потрясающе. Возмущенно уперев руки в боки, Найла резко развернулась. Интересно, сколько раз она уже успела встретиться с богами, сама о том не подозревая? Преподаватель? Продавщица украшений? Уличный попрошайка? А если отец был прав и под личиной того халявщика, который утащил у них телевизор, действительно пряталось божество?

– Ладно, говори тогда, как мы будем сбивать их с нашего следа. Что ты придумала? – выяснял тем временем Геб у девочки.

Мере вытянула руку, показывая куда-то вдаль:

– Вот.

Найла проследила невидимую линию, ведущую вправо, почти в том же направлении, откуда некоторое время назад привела их стеклянная муха. Между пальмой и криво припаркованным мотоциклом поблескивала хрустальная гладь.

– Нильские воды, самые очистительные во всем Египте. В них теряется любой след и пропадает любой запах.

Найла задумчиво скользнула взглядом по бликующей поверхности. В обычных обстоятельствах там сновали бы во всех направлениях разномастные кораблики и яхточки, но сейчас не было видно ни одного. Похоже, все речные прогулки и развлечения для туристов тоже отменились из-за непонятной мглы, так что рассчитывать на перепра…

Так, секундочку!

Она расплылась в улыбке.

– Я знаю, кто нас довезет до Асуана. Хотя, само собой, получится дольше, чем на машине. Геб, мне понадобится парочка бриллиантов из твоих запасов.

Ответа почему-то не последовало, и Найла обернулась. Зеленые глаза бога были устремлены в тот самый просвет, где поблескивал Нил, и что-то в этом блеске его тревожило, судя по тому, как он двигал нижней челюстью из стороны в сторону.

Найла забеспокоилась:

– Что такое? Ты что-то увидел?

«За нами гонится очередной демон?»

Геб, заморгав, отвел взгляд от бликующей воды:

– Нет. Ничего.

– Точно?

Их глаза встретились, и Найла увидела в необыкновенной зеленой глубине что-то чисто человеческое. Обреченную покорность?

– Абсолютно.

* * *

– Вот, это здесь.

На вторую пристань города их привела сама Мере, возглавив со своим чемоданом на колесиках маленький отряд. У пристани теснились фелуки – белые паруса сложены и тщательно привязаны, – но нигде ни следа капитанов. В обычный день турист и двух шагов не сделает без того, чтобы его не обступили бывалые речные волки, зазывающие на незабываемую прогулку по благословенным водам Нила.

Геб, замыкавший шествие, откашлялся:

– Мне кажется, первая пристань выглядела более многообещающей. Думаю, нужно вернуться туда.

– Нет-нет, говорю же вам! – Не обращая внимания на настороженность в голосе бога, Найла протестующе замахала рукой. – Тот, кто нам нужен, не будет тереться среди прогулочных корабликов и роскошных яхт. У него все гораздо скромнее. Настолько скромнее, что…

Взгляд Найлы остановился на довольно необычной фелуке. Она выделялась из общей массы не только ярким огненно-красным цветом бортов, которые к тому же вдвое возвышались над остальными, но и поднятым парусом.

Мере, стоявшая рядом с Найлой, фыркнула:

– Напоминает модельки, которые брат мне собирал из лего.

Да, хорошая параллель. В этой мешанине столько нужно было разглядеть и осмыслить, что они не сразу осознали: на суденышке шевелился не только парус. Какая-то зеленая горошина каталась туда-сюда по палубе, забавно контрастируя с облупленной ярко-красной обшивкой и сляпанным из разных кусков парусины прямоугольным тентом.

Мере, прикрыв рот ладонью, сообщила Найле по секрету:

– Мне кажется, это зеленое – человек.

– Но ведь не целиком же?

– Ну да, само собой. Голова или зад.

Найла признала оба варианта вероятными, однако все же склонялась к первому. В следующую секунду мачтовики закачались под налетевшим на гавань порывом ветра, и зеленая штука, оказавшаяся рыбацкой шляпой, вспорхнула над водой.

Когда вслед ей помчалось цветистое ругательство, Найла не сдержала улыбки. Она слышала его десятки, а то и сотни раз, в самых разных обстоятельствах – в пустынях, на раскопках, в музеях… Даже в собственном доме.

– Вот ты где, старый морской волк, – пробормотала она.

И решительно зашагала к шаткой деревянной планке, перекинутой с суденышка на пристань. В сандалиях на резиновой подошве она поднялась по этим коротеньким сходням совершенно бесшумно и увидела целиком ту тщедушную фигурку, которую прежде скрывали борта. Стоявший спиной к Найле человечек, бранясь, отряхивал о бедро зеленую шляпу, которую все-таки выловил из воды.

Найла кашлянула:

– Муси!

Человечек от неожиданности подпрыгнул так, что едва не задел макушкой потолок рубки. Если, конечно, эти сшитые как попало куски парусины, растянутые на проволоке, можно было считать рубкой.

– Какие еще Муси-Пуси, не знаю таких! – воскликнул он.

Девушка шумно вздохнула:

– Не суетись. Я дочь Контара Бека.

– Крошка тюбан? – Человечек ухватился за леер и наконец повернулся к Найле.

Та лишь заморгала от удивления, уставившись на густую черную бороду, взметнувшуюся от резкого разворота. Ни носа, ни рта, ни шеи, ни даже верхней части корпуса словно и не было – все скрывал густой нечесаный волосяной ковер.

– Вот это я понимаю, смена имиджа…

– Я не знал, что ты уже в Египте. – Маленькие черные глазки Муси забегали, окидывая взглядом ее фигуру, а потом уперлись в Геба, перескочив не только через Мере, но и через Умай. – А ты кто такой? Что тебе надо?

Найла шагнула вперед:

– Он со мной. Все они со мной. Пожалуйста, скажи, что эта посудина не краденая и, самое главное, что она на ходу.

Сзади послышалось робкое покашливание Геба:

– Прекрасная,