Песня дельфина - Лорен Сент-Джон

Тендаи встречал Мартину в зале прибытия.

Он сильно отличался от толпы взволнованных туристов: совершенно спокоен, одет в зеленую форму смотрителя заповедника. Тендаи подхватил девочку на руки, закружил ее и оглушительно засмеялся. На зулуса оборачивались люди.

— Мы из-за тебя столько ночей не спали! — сказал он.

— Мы? — спросила Мартина. Гвин Томас не приехала ее встречать. Девочка не знала, радоваться или отчаиваться.

Тендаи опустил Мартину на землю.

— Не расстраивайся из-за того, что бабушка не приехала, — сказал он. — Ей пришлось нелегко.

«А мне? — подумала Мартина. — Я чуть не утонула, меня хотели съесть акулы, потом я чудом спаслась от подводной мины, и, наконец, попала на остров Смерти, где могла погибнуть. Что бы не происходило в Савубоне, вряд ли бабушке пришлось хуже, чем мне».

По дороге домой Тендаи рассказывал о животных в заповеднике. Недавно пришло пополнение: детеныш степной рыси с поврежденной лапой.

— Жираф, малышка, совсем истосковался, — сообщил зулус. — Целыми днями стоит у водопоя. Туристы спрашивают, почему он такой грустный.

Мартине не хотелось, чтобы жираф страдал, но, с другой стороны, было приятно, что он скучает.

Чтобы отвлечься от мыслей о предстоящей встрече с бабушкой, девочка рассказала Тендаи о приключениях на острове. Она поблагодарила зулуса за совет всегда носить с собой аварийный комплект — ведь он помог спасти семь жизней. Тендаи чуть не лопнул от гордости.

Через полтора часа они миновали черную арку, ведущую в заповедник, и поехали по длинной песчаной дороге к дому. У входа стоял фургон. Мартина, волнуясь, вылезла из машины. Из коридора донесся бабушкин голос:

— Быстрее! — сказала она кому-то. — У нас мало времени.

Дверь распахнулась, и на улицу вышли двое мужчин в комбинезонах. Они несли кровать Мартины. Кивнув девочке и Тендаи, мужчины погрузили кровать в фургон и уехали.

Мартина чуть не упала. Неужели ее все-таки отошлют в Англию?

На ступеньках показалась Гвин Томас. Бледная и похудевшая.

— Мартина! — закричала она. Кинулась к внучке и заключила ее в объятия. — Я не слышала, как вы подъехали. Смотри-ка, совсем не похоже, что ты потерпела кораблекрушение. Такая загорелая! Выглядишь прекрасно. Хотя Грейс, разумеется, все равно захочет тебя откормить! Ну, пойдем. Ты, наверное, устала, но у меня для тебя сюрприз.

Мартина высвободилась из бабушкиных объятий. Нет, она не заплачет. Если нужно уйти, она уйдет, но гордо, с высоко поднятой головой. И обязательно попрощается с Джемми.

— Я знаю, что это за сюрприз.

Бабушка внимательно посмотрела на Тендаи.

— Ты проговорился? — обвиняющим тоном спросила она.

— Нет, что вы, миссис Томас, — отозвался егерь. — Ничего я ей не сказал.

* * *

Вскоре стих гул двигателя джипа Тендаи, и Гвин Томас пошла в дом. Расстроенная Мартина пошла за ней. Ей страшно не хотелось покидать это милое спокойное место: камин, у которого так приятно проводить вечера, деревянные балки, картины, написанные масляными красками, на которых изображены гепарды и слоны. На потертом кожаном кресле свернулись калачиком Воин и Шелби. Бабушка, постукивая каблуками по деревянной лестнице, поднималась на второй этаж.

Девочка плелась сзади. Она вошла в свою комнату и замерла. Да тут все изменилось! Стены недавно побелили, у окна стояла новая кровать, покрытая пуховым одеялом с африканскими батиковыми изображениями белого жирафа. Над книжным шкафом висели три фотографии в серебряных рамках: Мартина с родителями смеется на пляже в Корнуолле, Джемми пьет из водопоя и дельфины играют в волнах.

— Я хотела отремонтировать комнату к Рождеству — сделать тебе подарок, — сказала бабушка. — Но когда ты пропала, я чуть с ума не сошла от переживаний. Даже спать не могла. Грейс убедила меня сделать ремонт, чтобы как-то убить время. А одна из ее племянниц изучает изобразительное искусство в университете Кейптауна. Она вручную нарисовала жирафа на одеяле.

Хотя Мартина и решила не плакать, глаза у нее наполнились слезами.

— Какая прелесть! Спасибо! Прости меня, пожалуйста. Я думала, ты меня прогоняешь.

— Знаю, — ответила бабушка. — И не виню тебя. Иногда я похожа на упрямую старуху. Знаешь, как я себя винила, когда ты уехала, а мы так и не помирились? Но позвонить тебе на корабль было нельзя. Мой муж часто повторял: «Не помирившись, спать не ложись». Мудрые слова. К сожалению, я так рассердилась, что совсем про них забыла. Но я так боялась, что как-нибудь ночью ты сбежишь, и случится что-нибудь страшное! И я тебя потеряю, так же, как твою маму. Мне очень жаль, что я тебя обидела. Прости, пожалуйста.

Бабушка протянула руки, и Мартина кинулась к ней. Так они и стояли, крепко прижавшись друг другу.

— И ты прости меня, — сказала девочка. — Прости за то, что не послушалась, и, пожалуйста, пожалуйста, прости за мои слова. Это неправда.

Гвин Томас отпустила внучку.

— Я когда-нибудь говорила, как сильно тебя люблю? — спросила она.

— Нет, — застенчиво ответила Мартина.

— Так вот, говорю. Ты для меня важнее всего на свете.

— Правда?

— Да, правда.

— Я…

— Можешь ничего не говорить, — неожиданно смутившись, сказала бабушка. — Я и так все знаю.

— Нет, я хочу сказать! — возразила Мартина. — Жизнь на острове научила: говори, пока есть такая возможность! Я тоже тебя люблю! И я счастлива, что наконец-то вернулась домой.

Тут к бабушке все же вернулась былая сдержанность. Она потрепала Мартину по волосам и пробормотала, что ей пора готовить ужин. Девочка сделала вид, что собирается в душ. Ужасно хотелось увидеться с белым жирафом, но страшно было, что тогда лопнет хрупкая дружба с Гвин Томас.

Бабушка остановилась у двери.

— Может, лучше наденешь ботинки и джинсы? А то, как ты будешь кататься? — с улыбкой спросила она.

— Но ты же мне запретила!

— Поторопись, я могу и передумать. И ты права, по ночам никаких прогулок! Но совсем запретить тебе кататься я не могу. Вы с жирафом неразлучны, как настоящие родственные души. И вы нужны друг другу.