Черный камень - Андрей Саломатов

Потоптавшись на месте, Филипп тяжело вздохнул, собрался с духом и отправился в лес. Почти сразу он обнаружил едва заметную, заросшую лопухом и крапивой тропку. Лес в сказочной стране мало чем отличался от подмосковного. Разве что, деревья были чуточку потолще и повыше, а трава иной раз доходила до груди. Была у сказочного леса и ещё одна особенность животные здесь не боялись людей. Несколько раз Филиппу попадались на тропинке мелкие зверушки, но при виде человека они не убегали, а просто уступали ему дорогу. «Совсем ручные, — подумал Филипп. — Интересно, а медведи и волки здесь водятся? Не хотелось бы встретиться с кем-нибудь из них» Поначалу идти было страшновато. Филипп настороженно смотрел по сторонам, вздрагивал от малейшего шороха, часто останавливался и крутил головой. Про себя он все время повторял поговорку, которую не раз слышал от отца: «Дорогу осилит идущий». И это мудрое изречение как-будто придавало ему силы. Но через два часа пути он так привык к мирному шелесту листвы и пению птиц, что весело засвистел и пошел не останавливаясь. На всякий случай Филипп все же отыскал себе большую суковатую палку и на ходу принялся лихо рубить крапиву с лопухами. «И что в этом лесу такого страшного? — подумал он. В это время где-то жутко захохотала птица, и Филипп невольно поежился. — Эх, сюда бы Петьку, — печально вздохнул он. Путешествовать вдвоем было бы интереснее. Сказочная страна — это тебе не наш двор со сломанными качелями. Здесь наверное и драконы водятся» Филипп несколько раз останавливался на короткий привал: собирал на полянах крупную душистую землянику, пил из лесных ручьев холодную и удивительно вкусную воду, а затем отправлялся дальше. Когда же солнце начало клониться к закату, Филипп впервые задумался о ночлеге и порядком испугался. Провести ночь одному в диком лесу без костра было страшно. «Лес как лес, — мысленно уговаривал он себя. — Чудовищ не видно, животные на человеческом языке не говорят, волшебного ничего не происходит. Может надул меня хранитель сказочной страны? А может он и не хранитель вовсе? Какой-нибудь учитель химии. Каникулы, вот он и решил надо мной подшутить. Затем Филипп вспомнил, как сюда попал, и как потом исчез дом вместе с алхимиком. — Нет, все-таки это сказочная страна. Но если она сказочная, куда подевались все колдуны и разные там Сивки-бурки? Ладно, заберусь на толстое дерево и как-нибудь переночую» Внезапно в стороне от тропинки раздался душераздирающий вопль. Филипп вздрогнул, остановился как вкопанный и прислушался. Через несколько секунд крик повторился, и Филипп, не разбирая дороги, бросился в лесную чащу.

Бежать ему пришлось не долго. Метров через пятьдесят он увидел небольшое лесное болотце, густо заросшее кубышками и камышом. Толстые бархатистые колбаски камыша ходили ходуном. За ними, в мутной жирной воде изо всех сил барахтался мальчишка его возраста. Несчастный отчаянно взбивал болотную воду руками и пытался дотянуться до ближайшей ветки поваленного дерева. Но у него ничего не получалось. Трясина крепко держала его за ноги.

— Ты что, тонешь? — крикнул Филипп и в растерянности заметался по берегу. Мальчишка в ответ только громко булькнул и в очередной раз глотнул грязной болотной воды. Он смотрел на Филиппа вытаращенными от ужаса глазами и как-будто просил о помощи. И только поймав этот испуганный, умоляющий взгляд, Филипп догадался, что надо сделать. Он добрался до воды и протянул утопающему свой посох. — Хватайся, я тебя вытяну, — приказал Филипп. Мальчишка судорожно вцепился в палку, и уже через минуту выбрался из черной болотной жижи.

Спасенный оказался настоящим дикарем. Из одежды на нем была лишь набедренная повязка. На спине у него висел лук из крепкой дубовой ветки и лыковый[ЛЫКО — кора липы, из которой в деревнях плели лапти, посуду и даже одежду.] колчан с тремя оперенными стрелами. Древнее оружие совсем не походило на игрушку и придавало мальчишке очень воинственный вид. Длинные спутанные волосы у юного охотника торчали в разные стороны, но даже они не могли скрыть больших оттопыренных ушей. Глаза у мальчишки сверкали как два уголька, белые острые зубы лязгали то ли от холода, то ли от страха, но физиономия была хитрая и дерзкая.

— Ты в воду свалился? — спросил Филипп.

— Сам ты свалился, — стряхивая с себя болотную ряску, почему-то обиделся мальчишка. Он решительно двинулся на своего спасителя и задиристо проговорил: — Ты кто такой?! Что ты делаешь в моем лесу?

— А почему он твой? — нисколько не испугавшись, спросил Филипп и тоже принял бойцовскую позу.

— А потому, — напирая грудью, ответил мальчишка. — Сейчас как дам в ухо, узнаешь, почему.

— Да ты что, белены объелся? Я же тебя спас! — возмущенно воскликнул Филипп.

— Это ещё надо посмотреть, кто кого спас, — презрительно сказал мальчишка и сквозь зубы сплюнул на землю. — Я может искупаться захотел, а ты мне помешал. Знаешь, что я тебе за это сделаю? По шее накостыляю так, что на всю жизнь запомнишь. — Он поднял с земли посох, с помощью которого Филипп помог ему выбраться из трясины, широко замахнулся, но в следующий момент опустил палку и рассмеялся. — Ну что, струсил? — насмешливо спросил он. — Не бойся, это я так шучу. Я вообще очень веселый, люблю пошутить.

— Не фига себе шуточки, — покачал головой Филипп.

— Нормальные, — ответил мальчишка. — Всем нравятся. Хочешь, в лоб тебе тресну? У меня это очень смешно получается.

— Нет, не хочу, — ответил Филипп и вдруг спросил: — Ты дикарь?

— Нет, я Кинтохо-подменыш[ПОДМЕНЫШ — в мифологии разных народов, сказочное существо, которое нечистая сила тайно подкладывает матери вместо настоящего ребенка, а дитя уносит к себе.], - с достоинством ответил мальчишка. — Но ты можешь звать меня просто Кинтохо. Я хозяин этого леса.

— Хозяин? — удивился Филипп. — Всего леса?

— Всего, — подтвердил мальчишка и снова сплюнул. — Стану, когда вырасту. Мне маманя сказала. А она у меня все знает. А вообще-то, я тоже когда-то был в вашем мире человеком. Но потом лешачиха украла меня, а моим родителям подложила своего лешачонка. А потом проиграла меня в карты кикиморе. Лешачонок через три дня сбежал назад в лес, а я навсегда остался здесь. Так я и сделался лесной нечистью. Но ты не бойся, я умею помнить добро.

— А я и не боюсь, — ответил Филипп и спросил: — А кого ты теперь считаешь своей мамой?

— Как кого? — удивился Кинтохо. — Кикимору. Она же выиграла меня в карты. Как говорит сосед-упырь, кто ребенка воспитывает, тот ему и маманя, и папаня, и пирог с грибами. Тебя как звать?

— Филипп. Но ты можешь звать меня просто Филя.

— Странное имя — Простофиля, — сказал Кинтохо.

— Не Простофиля, а просто Филя, — поправил его Филипп. — Слово «просто» не надо говорить.

— Ну и что ты делаешь в моем лесу, просто Филя? — скаля зубы в улыбке, спросил Кинтохо.

— Мне нужно успеть дойти до Черного Камня. Ты не мог бы показать дорогу? — попросил Филипп.

— Значит ты из того мира? — сразу догадался Кинтохо и оценивающе оглядел своего спасителя с ног до головы. — То-то я смотрю, ты как-то странно одет. И волосы у тебя пострижены. Так и хочется треснуть тебе дубиной по башке. У нас в лесу такие как ты редко появляются. В прошлом году один тоже к Черному Камню торопился. У всех дорогу спрашивал. Ну кикимора и показала ему самый короткий путь. — Кинтохо развел руками и очень неприятно рассмеялся. — Так и сгинул в лесу. Но ты не бойся, за то, что ты меня спас, я тебе настоящую дорогу покажу. Лучше меня здесь никто леса не знает. Пошли.