Великие балерины и танцоры - Сара Росси

В танце Айседора ненавидела правила. На заре своего пути, выходя на деревянные подмостки американских театров (а это было в конце девятнадцатого века), она не встречала понимания и поддержки. В зале свистели, слышались выкрики: «Обезьяна!» Это больно ранило её самолюбие. Публика ждала, что она, как кукла, будет просто двигать руками и ногами. Словно марионетка, только без ниточек. В те времена классический танец был именно таким: заученные движения без души.

Дункан исполняла другой танец. Она не хотела становиться на пуанты, не признавала стягивающих грудь костюмов, в которых ей не хватало воздуха. Она танцевала босиком, накинув на тело лёгкую тунику, похожую на древнегреческий пеплос[5]. Для неё танец был песней свободы.

Никаких декораций: на сцене только Айседора и музыка. Новая музыка, под которую никто раньше не танцевал: пленительные мелодии Бетховена, Шопена, Глюка. Айседора училась не у балерин, а прежде всего у философов и поэтов.

На это ушло немало времени, но всё-таки постепенно, с каждым новым появлением Дункан на сцене, зрители проникались её творчеством. Танцевальный стиль, который она создала, критики назвали «свободным танцем». Он не имел ничего общего с балетными традициями девятнадцатого века, но каким-то удивительным образом волновал чувства зрителей. Многие танцовщицы радовали глаз, а Дункан… она достучалась до людских сердец.

Бунтарка по жизни, она всегда плыла против течения. Не сосчитать, сколько раз она влюблялась и сколько раз была любима. У неё было много детей, ей выпало много горя.

Айседора прожила невероятно яркую жизнь, которая закончилась очень трагично. Однажды вечером, осенью 1927 года, выйдя из ресторана в Ницце, она села в спортивный автомобиль друга, приехавшего за ней. Её шею украшал длинный шёлковый шарф, и, когда машина тронулась, край шарфа случайно запутался в спицах колеса. Так внезапно оборвалась жизнь Айседоры.

Дело балерины-бунтарки продолжили её ученицы, которых она удочерила и растила, как родных. Свободный танец мало-помалу завоевал мир. А живые эмоции и собственное прочтение роли – то, чего сегодня требуют от любого танцора.

– Я приношу вам танец, рождённый самой землёй, – говорила Айседора Дункан. – Я нашла его у берегов океана и среди лесного шума. И приношу его сюда, на театральную сцену, чтобы напомнить вам, что вы свободные дети природы, а ваш танец – это сама жизнь.

Фред Астер и Джинджер Роджерс

Он – в чёрном фраке и цилиндре, с белой розой, приколотой к груди.

Она – в платье со страусиными перьями на плечах, длинная коса уложена вокруг головы, словно венок.

Они танцуют щека к щеке, грациозно двигаясь под аккомпанемент песни о любви. Лица озарены счастливыми улыбками. Такие красивые, изящные, безупречные. Фред Астер и Джинджер Роджерс. Вот это уровень! Сердце тает, глаза не нарадуются.

Зрителям по эту сторону экрана не видны её маленькие ножки, обклеенные пластырем, – под ним прячутся кровоточащие раны. Не видны синяки у него на коленях. Никто не знает, сколько изнурительной работы стоит за этой элегантностью, сколько неудач на бесконечных репетициях. А главное, никто не знает, о чём они думают, какое раздражение и злость кипят у них внутри.

Фред Астер и Джинджер Роджерс – всеми обожаемая, самая знаменитая, самая восхитительная и легендарная танцевальная пара за всю историю кино.

Вдали от света софитов они ненавидели друг друга. И всегда соперничали. Каждый из них хотел быть лучше всех. Они соревновались между собой, кто сделает больше оборотов, у кого идеальнее чечётка, кто увереннее держится в кадре. Фред Астер был настоящим виртуозом и прекрасно знал это. Не зря же Рудольф Нуреев называл его «величайшим танцором двадцатого века». Так почему же, думал Фред, он должен делить славу с этой рыжей выскочкой? Танцует она хорошо, никто не спорит, но что она без него и его таланта?

А Джинджер Роджерс, прекрасная танцовщица (танцевала она не просто хорошо!), которая буквально взорвала мир кино, не понимала, чем недоволен Фред. Это ведь не она придумала – поставить их в пару и снимать вместе. Так решили продюсеры.

Каждый из них по отдельности был невероятно талантливым артистом – и Фред, и Джинджер. Но факт оставался фактом: зрители сходили по ним с ума, только видя их вместе.

На экране между ними возникала удивительная связь – искры так и летели!

С 1930-го по 1940 год они снялись в десяти фильмах, и каждая новая кинокартина становилась успешнее, чем предыдущая. Они поразили Голливуд, а затем и весь мир танцевальными номерами, которым не было равных. Уникальное сочетание стилей: джаз, классика и чечётка. Легендарное исполнение.

Лишь на закате карьеры Джинджер и Фред стали признаваться, какие у них на самом деле были отношения.

– Нам нравилось то, что мы делаем, поэтому всё и получилось, – с невозмутимым видом изрекал Астер. – Но если говорить о таланте… у нас он разного уровня, скажем так.

– А вы знали, что Фред носил парик? – отомстила напарнику Роджерс, беседуя с журналистами. – Вы не представляете, как мы хохотали, когда однажды его парик прилип к цилиндру!

Марта Грэм

Идеальный не обязательно значит красивый. Это хорошо известно танцорам, которые всю жизнь добиваются технического совершенства, а затем «портят» его любовью и страстью, потому что без эмоций даже идеальный танец не достучится до зрителя.

Танец – это жизнь, движение, искусство. Это огонь, пылающий внутри и сжигающий вас, но в то же время питающий энергией.

Это невесомый полёт ласточки, пружинящая поступь фламинго, неторопливая грациозность лебедя – в череде движений, в которых оживает ваша история.

Марта Грэм осознала это ещё в 1920-е годы, в те далёкие времена, когда классический танец подчинялся жёстким правилам и допускал лишь строго заученные движения. О свободе самовыражения балетные артисты могли только мечтать. Вас чествовали как великого танцора, только если вы всё делали идеально. А Марте всё безупречное казалось ужасно скучным.

Выросшая в пригороде Питтсбурга, она уже в детстве поняла, что настоящую радость испытывает только тогда, когда нарушает порядок и что-то портит. Девочка лазила по деревьям, и её платьице усеивали грязные пятна. Она любила бегать и иногда падала и разбивала коленки.