Пушкин в квадрате - Мария Добрая

– Эту сказку я не знаю, – развёл руками Саша.

– Да как же не знаешь, ты ведь Пушкин! – удивился лев.

– Да я не тот Пушкин, – махнул рукой Саша.

– А мне неважно, тот или не тот, – зарычал царь зверей на всю Африку. – Раз Пушкин, значит, должен знать. А если не знаешь, то придётся тебя съесть.

Звери переглянулись.

– Как это? – расстроился Саша. – Мне сказали, что вы только фрукты и овощи едите. Выходит, меня обманули? Обманывать нехорошо.

– Никто тебя не обманывал, – стал оправдываться лев. – Это правда, я только фрукты и овощи ем, – он посмотрел на зверей, нахмурился и продолжил строгим голосом: – Я тебя съем в качестве исключения, если не вспомнишь, что там было дальше в этой сказке.

Зверям очень нравилось, когда их царь разговаривал строгим голосом. Они захлопали в лапы и замахали хвостами. Как только аплодисменты утихли, лев продолжил. Тоже строго:

– Даю тебе целую ночь. Не можешь вспомнить, значит, сиди и сочиняй. Понял? А мне пора готовиться ко сну.

Царь был вежливым, перед уходом он извинился и ушёл. Носороги, зебры, слоны тоже попросили прощения, что не могут остаться с Сашкой, и отправились спать. В Африке, оказывается, все ложатся отдыхать рано. Может, потому что там лампочку «електрическую» ещё не изобрели, а читать в темноте очень вредно для глаз.

Сашка немного подумал и решил бежать из Африки. Бегать он отлично умел, поэтому быстро оказался у забора, но в темноте знакомый потайной ход найти не удалось. Тогда он хорошенько подпрыгнул и тут же оказался на другой стороне. Смотрит – навстречу идёт его мама, а в руках полные сумки бананов.

– Как хорошо, что я тебя встретила, – обрадовалась мама и протянула бананы Сашке. – Смотри, твои любимые.

Он почувствовал, как внутри него начинается шторм.

– А папа где? – спросил он, пытаясь забыть про бананы.

– В командировку уехал. Говорит, в Африке лев заболел. Кстати, забыла тебе сказать: к нам приехала бабушка. Погостить ненадолго.

Про бабушку, пижаму и шестой сон

«Бабушка намного опаснее льва, – думал Сашка, нехотя натягивая пижаму. – Особенно когда приезжает погостить ненадолго. Особенно когда папа в командировке. Тогда договориться с бабушкой невозможно. Это всё равно что отправиться на Луну на велосипеде».

Но у Саши получилось! Он заявил, что выбирает пижаму с медвежатами взамен жареного кабачка на ужин, и это его последнее слово, иначе он никогда в жизни больше не ляжет спать, не будет есть и уедет к местным жителям горы Фуфузябра, чтобы играть с ними в футбол. Бабушка испугалась, когда услышала про гору Фуфузябра, и ей пришлось согласиться, но она посоветовала маме обратить на Сашу внимание, вернее, обратить внимание на его воспитание. Мама спорить не стала и перед сном, глядя на часы, сказала громко, чтобы слышала бабушка:

– Пора уже десятый сон смотреть, а у тебя его ни в одном глазу.

Саша никогда не слышал о том, что у снов бывают номера.

– Почему десятый? – спросил он маму. – А что в остальных снах показывают?

Мама ничего не ответила, но, посмотрев на сына, подняла правую бровь, и тогда Саша понял: мама что-то знает, но ему подсовывает простенький десятый сон!

Как только она вышла из комнаты, Саша первым делом переоделся. Ну конечно, не останется же он в бабушкиной пижаме! Ещё неизвестно, какой сон ему попадётся. Он торопливо натянул джинсы, футболку, укрылся одеялом с головой и зажмурился.

– Шестой сон, пожалуйста, – прошептал он и тут же уснул.

Почему шестой? А у него день рождения шестого июня.

Сначала было темно. Саша стал переживать, вдруг он попал в какой-нибудь третий, бабушкин сон, где ходят в школу в пижамах с медвежатами и едят кабачки на ужин.

«Может, проснуться? На всякий случай?» – подумал он, но тут же услышал незнакомый голос:

– Пушкин, чего ты копаешься? Шестой сон давно идёт!

Саша приоткрыл правый глаз. Так, из любопытства. Ого! Правому глазу он не поверил и открыл левый. А всё потому, что перед ним стояла та самая новенькая из его класса – Наташа Рыбкина. Вот это да! Он ведь никогда не слышал, как разговаривает Рыбкина, поэтому и не узнал её по голосу.

– А ты чего здесь? – спросил он смущённо, выглянув из-под одеяла.

– Как это? Ты меня сам пригласил. В кино. Не помнишь?

– Помню, – соврал Пушкин и подумал про пижаму. Да, переодеться было отличной идеей!

– А у тебя тут хорошо, – Наташка прокрутилась вокруг себя на одной ноге. – Ого! Это твоя? – спросила она, сняв с ручки шкафа медаль.

– Моя. Я её получил за то, что ото льва убежал.

Эту медаль из цветного картона вырезала Саше мама. По дороге домой он рассказал ей о своих приключениях в Африке. Мама похвалила его за то, что он вернулся к ужину, и вручила медаль.

Наташка аккуратно повесила её на место.

– Молодец! А я вот плохо бегаю. По физкультуре у меня единственная четвёрка, – вздохнула она.

– Бегать – это не сложно, просто нужно каждый день тренироваться.

– От львов убегать? – улыбнулась Наташа и добавила: – Ну что, пойдём?

– Сейчас, только деньги возьму.

После похода к пиратам у него всё ещё оставалось двести пятьдесят три рубля, пятьдесят копеек.

– Ты что! В шестом сне никаких денег платить не надо. Ты разве никогда там не был?

– Нет, – ответил Сашка и подумал: «Интересно, а попкорн с лимонадом там тоже бесплатно дают?»

– И попкорн с лимонадом – сколько хочешь, – ответила Наташа.

Саша смутился. Про лимонад и попкорн он Рыбкину не спрашивал. Странно.

– Пойдём? – повторила Наташа и поправила непослушный завиток, который тоже, вероятно, хотел быстрее попасть в кино.

Сашка кивнул и снова почувствовал, будто у него внутри начинается шторм. Наверное, от волнения. Наташа предложила ему леденец, а он достал из кармана другой и вручил его Наташе. Они одновременно улыбнулись и наперегонки засунули в рот по конфете.

Всё-таки это был необычный шторм. Не такой, как от каши с тыквой или от жареного кабачка, не как от Вовки Плюшкина и от его жвачных пузырей. Сейчас море внутри Сашки играло в догонялки. Волны пятнали друг друга, звенели, «бумкали» и «плюхали», словно мама «большая волна» оставила их дома совсем одних и ушла в магазин. Вот они, пользуясь случаем, тут же стали хулиганить, забираясь на люстру, карнизы, прыгая со стола на диван и обратно.

Сашка подпрыгивал, что-то тараторил без умолку и тут же