Девочка, которая зажгла солнце - Ольга Золотова

«Зато созерцание ее обиженного лица приносит мне огромное удовольствие», — заключил Джек и резко развернулся, услышав свое имя, которое кто-то не прекращая шептал с последних парт. Роджер. Заботливый Роджер Фишер снова готов прийти на помощь и спасти несчастного мальчика, всего парой-тройкой слов разрешив абсолютно все его насущные проблемы. Дауни отвернулся обратно и подумал про себя:

«Если он сунется ко мне, я не выдержу. Все-таки стоило попытаться заснуть ночью, хоть и в сотый раз — тогда сейчас я выглядел и чувствовал бы себя куда лучше. Меня словно не доварили, и теперь я, как полусырое яйцо, могу треснуть и вытечь от любого неверного прикосновения. Жалкое сравнение, на самом деле. И все же, если он снова примется за…»

Джек не успел до конца сформулировать мысль, как зов повторился, чуть более настойчиво и шипяще:

— Джек!

Парень в очередной раз обернулся и устало выдохнул, часто-часто моргая. Стоило Фишеру ненадолго заболеть, как вот он, снова в строю и хочет вмешаться в его личную жизнь. Дауни вопросительно наклонил голову. На этот жест Роджер ответил парой движений, медленно показывая другу каждое из них по нескольку раз и ожидая, пока тот понимающе закивает.

Сначала постучал пальцами по циферблату часов на правой руке и указал на большие настенные часы в классе. Несколько минут до звонка с урока. После ткнул себя в грудь, затем в сторону Джека и на дверь в коридор. Хочет поговорить.

«И с чего ты вдруг решил, что я хочу разговаривать с тобой?» — съязвил Дауни, но все же согласно кивнул и поспешил отвернуться. «Что мне не все равно до твоих просьб? Быть может, я нахожусь в ужаснейшем настроении, болен или загнал себя в депрессию — но нет, что вы, нашего Роджера волнуют только его собственные проблемы! Если он хочет выйти после этого урока, то мы должны выйти, и не важно, насколько мне этого хочется».

Парень на минуту забылся и чересчур сильно щелкнул шариковой ручкой, и прозрачный колпачок с треском разломился на две острые части. Глупо. Не стоит им разговаривать сейчас. Джек каждую секунду, остававшуюся до решающего звонка, тратил на подобные мысли — все больше и больше себя накручивал и намеренно взвинчивал почти до предела, чтобы во время предстоящего разговора не дать слабину и не отступить с позором, утешенный фирменными фразочками Фишера. Он прямо-таки чувствовал, как внутри него нарастает горячее волнение, слой за слоем; как мрачная решительность всецело его поглощает, затмевая слегка сопротивляющееся сознание; ощущал яркий прилив сил и ненависть не только к этому человеку, но и к окружающим людям также.

Наконец, когда невероятно долгий и бессмысленный по своей сути урок подошел к концу, парень быстро собрал рюкзак и выскочил из класса, подойдя к огромному полупрозрачному окну коридора. На улице, кусочек которой был виден с этой стороны школьного здания, шел дождь, и теперь по стеклу стекали длинными тонкими струями водяные капли, чем-то отдаленно напоминающие дорожки слез. Брюнет провел пальцем по одной из них.

«Он может говорить мне все, что угодно. Причитать на счет того, что он считает важным — разве не все ли равно? Нужно просто молчать. Не реагировать на эти слова и замечания, а потом сказать что-нибудь обидное, но несерьезное, чтобы он вышел из себя, как Кэти, обругал меня и исчез из этого дня. Да, наверное, это было бы чудесно — друзья только мешают, ведь от них нет толку. Ты можешь надеяться на искренность вашей дружбы, строить планы на будущее и мечтать, но… каким же сильным будет разочарование от жестокой правды. Потому лучше избавиться от них сразу. Пресечь общение, пока это не доставляет душевной боли. Именно так, и никак иначе».

Позади Дауни раздался знакомый голос:

— Джек! За тобой теперь не угнаться!

Блондин скинул рюкзак с плеча и бросил его на пол, пристраиваясь рядом с другом около забрызганного мутью окна. Немного помолчал, увлеченно следя за тем, как тот выводит на стекле какие-то линии, а затем осторожно спросил:

— У тебя проблемы, да? Что-то случилось? — он легко похлопал парня по плечу. — Говорят, вы с Кэтрин сильно поругались… Очень даже.

Он сделал длинную паузу, давая напрягшемуся вмиг Джеку новый повод для дикой и молчаливой злости. И если в душе юноша был вне себя, хотел действовать, только бы не стоять сейчас здесь и не выслушивать поучительные истории, то внешне казался абсолютно спокойным и даже немного сонным. В этом случае заспанные глаза играли на руку.

«Как же он мерзок», — заключил про себя Дауни, делая вид, будто заметил что-то на той стороне улицы и теперь внимательно это разглядывает. «Никогда не думал, что захочу пройтись кулаком по лицу собственного друга. Раньше оно вызывало у меня умиление — это выражение любящего сладости и десерты человека само по себе было сладким и притягивающим, открытые, честные глаза так и просили смотреть в них, почти не отрываясь — сейчас же мне хочется его ударить. Не просто по-детски и в шутку, чтобы только раззадорить его или спровоцировать на более серьезную драку; это было бы слишком просто. Мне нужно нечто другое. Нацелить кулак прямо на его испуганный глаз, и после с радостью наблюдать, как кожа под ним становится фиолетовой, а затем и вовсе чернеет, и фингал увеличивается в размерах с каждой минутой. Пока Роджер в недоумении зажимает половину лица ладонью, сделать следующий удар, но теперь в губы, чтобы из них не вылетело больше ни одного наставления. Интересно было бы посмотреть, как он сплевывает кровь, и эта алая тягучая слюна тонкой змеей стекает вниз, на плитку школьного коридора».

— У меня нет никаких проблем, Фиш. Разве что не выспался слегка, — как можно дружелюбнее ответил Джек, отодвигая приятные мысли на задний план и все же отдавая предпочтение короткой мирной беседе. — А что насчет мисс Джонс… Не знаю даже, как тебе объяснить эту ситуацию. Тем не менее, это наше с ней дело, и ничье больше. Я уже могу идти? Скоро начинается следующий урок — не хочу опоздать к итоговому тесту.

Фишер переступил с ноги на ногу и хотел было что-то сказать, как тут же себя одернул. Потряс плечами и взял сумку в руки, собираясь