Музыкальные мифы. Книга 1 - Владимир Викторович Кирюшин

бельчонком, в ужасе летел сломя голову. Страх преследовал его с жуткой силой. Он был так испуган, что ничего не соображал, не понимал, что с ним произошло. Все вокруг него изменилось. Вместо огорода он попал в какие-то жуткие заросли зеленых чудовищ. Они, как огромные дыни, свисали с колючих лиан и больно кололи его своими пупырышками, когда он до них дотрагивался. Гладкие и холодные, иногда полосатые, как бы с жуткими мордами они пугали его почти до смерти.

И РЕм все бежал, бежал вперед, не разбирая дороги. Бежал очень быстро, как не бегал никогда в жизни.

Внезапно заросли с зелеными чудовищами кончились, и он с разбегу наткнулся на огромные деревья с красными шарами. Шары блестели на солнце, а листва деревьев пахла: то ли чем-то сладким, то ли тошнотворным. От этого запаха кружилась голова, как от Тремоло.

РЫжий бельчонок рванулся из последних сил, миновал грядки с помидорами и увидел свой дом... Дом был неимоверных размеров. Он увеличился раз в двадцать.

«Ох, как страшно! Что со мной? — думал РЕм. — Почему вдруг все так изменилось?»

Он влетел на крыльцо и юркнул внутрь дома.

— Смотрите! Белка! — закричал огромный и страшный СОЛЬдат Гаврила, стоявший рядом с кухаркой и соседской девчонкой, пришедшей за солью. — Откуда она здесь? Ловите ее!

«Какая белка? Кто белка?» — забеспокоился РЕм и только тут обнаружил, что вместо рук и ног у него стали лапки с острыми коготками, а сзади вырос пушистый хвостик.

— Мама! Мамочка! — хотелось закричать РЕму. Но он не мог произнести ни слова. Научиться говорить по-беличьи он пока не успел.

СОЛЬдат Гаврила, кухарка и соседская дочка стали окружать бельчонка, пытаясь поймать его.

— Мама! Что они хотят делать со мной! — кричал беззвучно РЕм и прыгал по шкафам, столам, пытаясь убежать от преследователей.

Но круг их все сужался, и РЕм понял, что его сейчас поймают. Единственным спасеньем было прыгнуть в форточку.

«Но ведь это не форточка, а целая дверь», — успел подумать РЕм и решительно прыгнул в окно.

Очутившись на террасе, он увидел ЛЯсточку Алису, клюющую Апельсин.

— ЛЯсточка, милая! Помоги мне! — опять про себя крикнул РЕм. Но кроме жалкого попискивания у него не вылетело ни звука.

Однако ЛЯсточка Алиса, повернувшись на этот писк, с удивлением застыла, открыв клюв.

«Вот это чудеса! — успела подумать она. — Это же РЕм! Как он превратился в белку? Он, по-моему, хотел мне что-то сказать?»

— Пи-пи! — опять пропищал РЕм в надежде, что Алиса поймет его.

Но та, покачав головой и пожав крыльями, дала знать, что ничего не поняла.

«Да, чудеса! Наверное, он все-таки заболел...

— Пошли-ка лучше к ДОктору.

«Она зовет меня к дедушке!, — радостно подумал РЕм. — Ну конечно, он меня вылечит и я опять стану мальчиком».

От этой мысли он высоко подпрыгнул, напугав тем самым Алису, и они направились в рабочий кабинет ДОктора Цезаря.

ДОктор сидел в зубоврачебном кресле и читал энциклопедию (надо помнить, что теперь, кроме своих и еще короля Скрипичного государства Григория I ДОктор теперь никого не лечил и поэтому у него стало много свободного времени).

Увидав бельчонка, прибежавшего в сопровождении ЛЯсточки Алисы, он с удивлением приподнял очки.

— Это еще кто такой?

— Я! Это я, РЕм! — закричал было бельчонок, но опять, кроме тихого писка, у него ничего не получилось.

— Это РЕм, — спокойно сказала ЛЯсточка. — По-моему, он заболел и поэтому превратился в белку.

— РЕм? Что за глупости ты говоришь! Этого не может быть!

— РЕм! РЕм! — еще раз попытался закричать мальчик и замотал головой.

— Вот, видите, доктор, он это подтверждает, — вновь сказала Алиса. — Да и похож он на РЕма как две капли воды. Такой же рыжий.

— Ну уж, скажешь! — возмутился ДОктор ЦЕзарь. — Как может бельчонок быть похожим на моего внука?

Он еще раз внимательно пригляделся: — А ну-ка, иди сюда!

Бельчонок покорно подошел к деду и уселся на его большой теплой руке.

— Хм! А ведь в этом что-то есть, — пробормотал ЦЕзарь, как следует вглядевшись в мордашку бельчонка.

— Глаза его, вроде бы. Да и эти рыжие кудряшки. Таких у обыкновенных белок не бывает.

— Я же говорила! Говорила! — затараторила ЛЯсточка. — Конечно, это РЕм. Непременно РЕм.

— Ох! Подожди ты! — взмолился ЦЕзарь. — Дай подумать, что мне теперь делать.

— Как это что? — возмутилась Алиса. — Лечить, конечно! Лечить его надо.

ДОктор развел руками: — А как прикажешь лечить? Это же не болезнь, а волшебство какое-то. Здесь только наша ФАя могла бы помочь. Но... Она так больна, так больна. Состарилась от этого волшебства. И сил у нее совсем не стало.

ДОктор с жалостью поглядел на бельчонка. У того в глазах стояли слезы, и он весь трясся: то ли от страха, то ли от пережитого.

— Ох! — тяжело вздохнул ДОктор ЦЕзарь. — Видно, придется все-таки к ней идти... — Алиса! — обратился он к ЛЯсточке, — слетай, предупреди ее как-нибудь поосторожней. Подготовь.

— Понимаю, понимаю! Все постараюсь сделать, как надо.

ДОктор погладил бельчонка по РЫжим завитушкам, взял его на руки и понес к дочери.

Фея ФАя сидела на балконе своей комнаты, укрытая теплым пледом, и вышивала. На всех платках, рубашках, кофтах она решила вышивать начальные буквы своего имени, имени ДОктора, сыновей. Даже МИшке Егору она вышила букву «Е» на фартуке, в который тот обряжался, когда мел двор.

Вот и сейчас, только что закончив вышивать букву «Г» на своем носовом платке, она с удовольствием приступила к вышиванию ДОкторского колпака с буквой «С» (ЦЕ).

Прилетевшая ЛЯсточка Алиса прервала ее мирное занятие.

— Матушка наша, ФАечка! Понимаешь, у нас с ДОктором сейчас сидит необычный пациент — маленький бельчонок, РЫжий-прерыжий. Красивый такой. Шустрый. РЕзвый. Ну, прямо наш РЕмчик. Не могла бы ты посмотреть на него? Кажется, что он хочет что-то сказать, а не может. Не получается у него. Почему-то он не знает беличьего языка.

— Ах, Алиса, отстань! Ты же знаешь: сейчас мне трудно. Очень трудно. Силы не те стали. Да и мало их. Неужели ты хочешь, чтобы я последние остатки растратила на твоего бельчонка?

— Что ты, что ты! — заверещала ЛЯсточка. — Конечно, побереги себя. Но ведь тебе одной скучно — вот