Ткачиха теней - Марси Кейт Коннолли

– Глупое дитя. Пока леди Эшлинг жива, никто из одарённых людей не может быть в безопасности.

Во мне поднимается яростная волна протеста:

– Я не собираюсь мстить вместе с тобой. Насколько я тебя знаю, это очередной обман. Из-за тебя я уже причинила вред многим людям. С меня хватит.

– Ты об этом пожалеешь. – Она замолкает, навострив уши, которые на мгновение становятся похожими на волчьи. Я ахаю. По крайней мере о своей магии перевоплощения она не солгала. Затем она злобно улыбается. – Они здесь.

Не успеваю я ответить, как Дара перевоплощается в нечто новое, нечто огромное.

И я узнаю это нечто.

Это был её любимый облик, когда мы играли и пугали ничего не подозревающих слуг, в нём она напугала Кендру, когда та повредила лодыжку: огромный монстр. Её тело разрастается, лицо вытягивается в морду, волосы превращаются в гигантские рога, руки удлиняются, обвиваясь буграми мускулов, и заканчиваются алчными острыми когтями. Вместо ног у неё теперь когтистые лапы.

Я смотрю на неё с открытым ртом.

Когда я слышу то, из-за чего Дара сменила облик – топот копыт, – она улыбается мне: теперь у неё во рту ряды острых, как кинжалы, зубов.

– Нет, – шепчу я. Мой шёпот переходит в крик. – Нет!

Дара только смеётся, и в её новом обличье смех больше похож на вой.

Из-за деревьев появляются солдаты на лошадях, они окружают нас. На этот раз Симоны нигде не видно. Возможно, они разделились, чтобы прочесать бо́льшую территорию. Кони встают на дыбы и ржут при виде устрашающего облика Дары.

– Оборотень? – говорит один из них, и я узнаю Алдена, племянника Тейта. – Давно мы таких не видели. Симона была права. Моя госпожа будет рада тебя видеть.

Дара рычит. Солдаты бросают на неё сеть, но одним взмахом когтей она разрезает её пополам. У меня перехватывает дыхание.

– Оставь их в покое, – говорю я, но страх, что меня заберут, парализует меня. Я боюсь, что всё это не кончится хорошо ни для одной из нас.

– Ни за что! – рявкает Дара в ответ. – Помнишь, Эммелина? Я обещала защищать тебя.

Без предупреждения она кидается на солдат и сбивает нескольких с лошадей. Животные бегут прочь в страхе, что станут следующими жертвами. Дара запрокидывает голову и воет, коснувшись рогами верхних ветвей деревьев, а потом бросается в драку.

Теперь она сплошь мех, когти и скорость. Я едва успеваю следить за ней.

Кто-то хватает меня сзади и набрасывает сетку, словно я какое-то животное.

– Нет! На помощь! – Я оборачиваюсь и вижу одного из солдат, который смотрит на меня исступлённым взглядом:

– Я поймал её, сэр! Я…

Дара сбивает его с ног и швыряет в лес. Я так поражена этим внезапным исчезновением, что даже не вздрагиваю, когда она разрезает сеть на мне:

– Беги, Эммелина!

Её дыхание, горячее и смрадное, бьёт мне в лицо.

Сердце трепещет у меня в груди, с каждым ударом пламя страха только разгорается. Каждая клетка вопит, что нужно спасаться, но я не могу позволить Даре причинить вред кому-то ещё.

Мне нужна помощь.

Я дрожу, и при виде того, как Дара дерётся с солдатами, у меня внутри всё переворачивается. И я делаю так, как сказала Дара: бегу.

Я бегу от солдат, которые хотят отдать меня леди Эшлинг, я бегу от чудовища, которое было для меня всем на свете.

Но больше всего я бегу от кошмара, который сотворила сама.

Глава двадцать четвёртая

Сейчас желание найти Лукаса и его семью пульсирует в каждой жилке моего тела. Он был прав. Его родители и друзья были правы.

А я так сильно, так сильно ошибалась!

Чтобы обуздать Дару, мне понадобится его помощь. Я выпустила её на свободу, и теперь обязана сделать так, чтобы она больше никому не причинила вреда.

Я очень надеюсь, что Дара ошибается, и мои новые друзья простят меня.

Я несусь по лесу, стараясь держаться того направления, куда в последний раз ушёл Лукас. Я должна найти друга, предупредить его и семью, если Дара решит, что я предала её, и захочет отыграться на них.

Новый день только-только начался, и луна освещает мне путь. Тени приветственно вьются вокруг, мельтешат в волосах и укрывают меня так плотно, как только я могу пожелать. Кажется, теперь моя магия сама реагирует на мои мысли.

Я останавливаюсь на полянке, чтобы забрать вещи, и от внезапного потрясения у меня подкашиваются ноги: я больше не отбрасываю тени!

Моя тень, друг всей моей жизни, совсем исчезла. Видимо, она была так неразрывно связана с Дарой, что трансформировалась вместе с ней во время ритуала. Частичка меня, которая никогда её не покинет. Может быть – может быть, – вместе с ней Дара получит немного моей совести.

Впервые в жизни я осталась одна. Действительно, по-настоящему одна. Ни незримого присутствия, ни голоса, звучащего в моей голове. Это чувство – одиночество – такое странное, тоскливое, что мгновенно опустошает меня.

Но сейчас я не могу позволить себе медлить и размышлять над этим. Я беру себя в руки и начинаю плести из теней собаку, которая последует за мной. Как только она встаёт передо мной на лесной подстилке, помахивая хвостом, я даю ей понюхать свою одежду, всё ещё хранящую запах Лукаса и его родителей, и отправляю её в лес по следу.

Собака несётся вперёд, и я резво бегу за ней, подгоняемая быстро разрастающимся ужасом. Теневая собака, петляя, ведёт меня по лесу, иногда пересекая собственный след, иногда останавливаясь, чтобы снова поймать запах и броситься в новом направлении. Я не знаю, как долго и как далеко мы бежим, но когда теневая собака наконец останавливается перед группой скал, я с трудом перевожу дыхание. Кровь стучит у меня в висках, адреналин струится по жилам. Указательный палец в том месте, где я уколола его шипом розы, тоже пульсирует – щемящее напоминание о том, что я сделала.

Я отпускаю теневую собаку, позволяя теням вновь укрыть меня, и крадусь к скалам, изо всех сил стараясь выровнять дыхание.

Что-то белое мелькает между камней, и я замираю на месте.

Вот оно мелькает снова, и теперь я могу разглядеть получше. Это девочка, бледная, точно призрак, с волосами, похожими на вьющуюся вуаль.

Симона.

Вся дрожа, я прячусь за ближайшим деревом. Я не знаю, как, но что бы леди Эшлинг ни сделала с этой девочкой, теперь та видит сквозь мои тени. Если она рядом, остальные