Меч Мартина - Брайан Джейкс

— Хха, едал я и похуже, да все равно жив, сто килек мне в глотку! Что это за рыбка, приятель? Травки тоже… ничего, ничего приправил.

Рыжий больше не заикался:

— Голавль, сэр. С грибами-пуговками, укропом и петрушкой.

Капитан похлопал свое набитое пузо:

— Голавль… Нормальное имечко, м-да… — Он цыкнул зубом. — Муха, как ты думаешь, что мы с этим голавлевым поваром сейчас сделаем? Обезголавлим, ха-ха-ха! Или ты с него своим линьком мясо снимешь? Может, мне его крюком выпотрошить?

— Крюком лучше, — мерзко ухмыльнулся Муха. — Чего у него там внутрях, глянуть бы.

Крюк вытянулся вперед, и перед дрожащим лисом снова вплотную свирепая морда Раги Бола.

— Займешься здесь уборкой. Все выскоблишь, постель заправишь, мелкий безголавль… Муха, ты тут над ним повиси, пощекочи шкуру, если ему отлынивать вздумается.

Капитан, прихватив саблю и кинжал, вышел на крыльцо:

— Глимбо, собирай команду. Пора проведать наших местных друзей.

Всю ночь кроты таскали в спальни камни. Возле одного из окон устроилась Марта в своем кресле. Рядом с ней стояли Торан и аббат Кэррол. Повариха Гурвел принесла им завтрак:

— Хурр, пора подкрепиться. Кушайте на здоровье!

Торан принялся за овсянку с медом, но тут же про нее забыл.

— Внимание! Идут!

К аббатству тянулась толпа крыс. Впереди гордым шагом шествовал капитан Рага Бол. Он приветственно помахал лапой.

Торан хмыкнул:

— На атаку не похоже.

— Пусть попробуют! — мрачно пробормотала Марта, сжимая свежезаготовленную перечную бомбу.

Аббат молча протирал очки краем рукава.

Крыса, шагавшая рядом с капитаном, взмахнула ржавым топором и заорала:

— Выкатывайтесь оттудова подобру-поздорову, не то силком вытащим!

Капитан вытащил саблю и двинул крикуну рукоятью по затылку. Он наступил морским сапогом на спину свалившейся крысы и строго молвил:

— Ай-яй. Разочаровал ты меня, приятель. Что за манеры? Разве можно так грубить добрым зверям?

Капитан вернул саблю на место и повернулся к команде.

— Следите за собой, когда общаетесь с благородной публикой, — приказал он суровым голосом и ухмыльнулся, подмигнув пиратам. Затем, блеснув позолотой клыков, отвесил элегантный поклон в сторону аббатства. — Приношу свои извинения, желаю здравствовать! И с вашим главным поговорить хотелось бы. А зовут меня Рага Бол.

Отозвался отец Кэррол:

— Я Кэррол, настоятель Рэдволла. Что вам угодно, сударь?

Рага Бол склонил голову к плечу, с видом чуть ли не наивного скромника:

— Да так, по мелочам… того сего… Ничего особенного, батюшка настоятель. Всякими мелкими побрякушками интересуемся.

Торан, помня о стреле, которая чуть не прервала жизненный путь Кэррола, выступил вперед, заслонив собой аббата. В одной лапе он сжимал большой кухонный нож, другой обхватил сверток с перцем.

— Что ты имеешь в виду, сладкоречивый? Того, сего… — Он поочередно приподнял обе лапы. — Выбирай «то» или «се», а больше ничего не получишь. Не считай нас дураками. Нечисть остается нечистью, как бы сладко ни пела, и мы это знаем.

Рага Бол соображал быстро и слов более не тратил. Он прыгнул к двери и крикнул команде:

— Вперед! Ломай дверь!

— Рэдво-о-о-олл! — раздался сверху боевой клич.

В крыс градом посыпались камни и перец. В челюсть Раги Бола врезался выпущенный из пращи камень. Он бросился прочь, крича:

— Назад! Назад! Отходим на дальность их выстрела!

Крысы бросились от стен аббатства, сначала стремглав, затем пятясь, чтобы видеть летящие снаряды и лучше от них увертываться.

Марта сидела с трясущимися лапами. Все произошло так быстро! Сначала одни разговоры, а затем шум, суматоха, неразбериха… Она попыталась унять нервную дрожь.

Торан кивнул ей:

— Все отлично!

Снизу сквозь многоголосое чиханье донесся голос пиратского капитана:

— Эй, вы, там, наверху! Значит, так вы обращаетесь с мирными пришельцами? Добром не хотите? Ладно, мы вас выкурим. Выжжем.

Капитан зашагал к домику привратника. Команда тем временем приходила в себя. Раненые занялись своими увечьями, а пораженные перцем, чихая и спотыкаясь, неслись к пруду, не разбирая дороги.

Марта не скрывала своей тревоги:

— Он сказал, что выжжет нас.

Торан свесился в окно, глядя на главный вход аббатства:

— Правильно сказал. Что ему еще остается? Двурл, нам надо будет еще земли и камня.

— Хурр, ясное дело, сделаем. Нароем.

— Что ты задумал, друг? — обратился к Торану аббат.

— Здание каменное. Дверь из дерева, ее можно поджечь. Значит, надо ее заблокировать, завалить полностью. Сейчас же, не теряя времени.

От хорошего настроения капитана не осталось и следа. Не думал он, что эта мелочь там, в аббатстве, устоит при виде его могучей рати. А они, видишь ли, вздумали сопротивляться! Бол подошел к пруду, где команда отмывалась от перца, а Флинки с остатками лесной банды безуспешно пытался изловить рыбину для капитана. Пираты взмутили воду и распугали всю рыбу. Капитан сорвал свой гнев на подвернувшемся под лапу Флинки, пинком сбросив его в воду.

Горностай вынырнул, отплевываясь:

— Сэр, мы стараемся поймать рыбку вам на ужин. Так ведь, друг? — обратился он за подтверждением к своим товарищам по несчастью.

Полкотлеты с готовностью откликнулся:

— Хрумк!

— Смойтесь с глаз моих, живо! — проворчал капитан угрожающе и потянулся к сабле.

Но неудачники уже улепетывали в сторону сторожки.

Феррон подошел к капитану и запустил в пруд плоский камешек.

— Чего ждем, капитан? Надо их сразу выжигать!

Но Бол уже считал аббатство своим и не горел желанием портить свое добро. Он перевел взгляд на Виргу:

— Что скажешь, старая?

Вирга начертила на береговом песке какую-то странную загогулину:

— Были бы здесь сыны Вирги, те, наверху, бесшумно отправились бы к Адским Вратам.

Бол раздраженно уставился на нее:

— Но их нет! Есть у тебя какие-нибудь предложения?

Колдунья почувствовала опасные нотки в голосе капитана.

— Разведи костер на травке перед их окнами. И пошли еще одного гонца с последним предупреждением. Может быть, вид пламени их отрезвит.

Эта полумера капитану понравилась.