Последняя битва - Брайан Джейкс

Быстро темнело, и из-за песчаных куч донеслись голоса:

— Унгатт! Транн-Транн-Транн!

Брогало крепче сжал древко дротика:

— Ха-а, теперь недолго ждать, ребята! Психическая подготовка к атаке.

Скорость и громкость криков нарастала.

— Унгатт! Транн-Транн-Транн! Унгатт! Транн-Транн-Транн!

Из-за скального кольца раздался ответный крик:

— Кровь и уксус! Еула-ли-а!

Жесткий поднял лук, прицеливаясь в темный силуэт, появившийся из-за песка.

— Держитесь, ребята, они идут!

Нечисть пошла на приступ.

30

В широкой ложбине между четырьмя заросшими травой песчаными дюнами лорд Броктри отставил в сторону пустую тарелку и кружку. Он лег рядом с Резвым и вздохнул, глядя в усеянное звездами ночное небо:

— Говоришь, завтра, после полудня?

Старый заяц перестал жевать дикую малину и кивнул:

— Да, сэр, мы должны прибыть к Саламандастрону около этого времени, если снимемся на заре, во.

Улыбаясь, подошли Груб и Бахвал:

— Ну, Брок, марш на полсезона за спиной!

— А кто мне пел, что это будет, э-э, милая прогулочка? — набросился на Резвого Бахвал.

— Ну, немножко приврал старик, чего уж тут, во, — лукаво улыбнулся Резвый. — Иначе вас, молодых, с места не сдвинешь, во…

Лорд Броктри прикрыл глаза и задумчиво начал:

— Долгая прогулка… М-да… Я бы сказа… У-ххх!

Откуда ни возьмись выпрыгнул Кеглюн — и грохнулся прямо на живот барсука. Он сразу схватил лорда за усы и потянул за собой:

— Блоктли, пошли лыбу ловить в большой воде! В моле, в моле!

Барсук закатил глаза:

— Дотти, сними с меня это стихийное бедствие! Вы кинь его в море!

Верная семейному долгу, Дотти как раз собралась привести в порядок испачканную и помятую шаль, предназначенную в подарок тете Блинч. Она небрежно сунула шаль обратно в мешок и схватила Кеглюна за лапу.

— Пойдем, негодяй, поплещемся в водичке. В большой водичке. В море.

Кеглюн протянул другую лапу Бахвалу, с которым тоже подружился:

— Бах тоже пойдет в моле?

Горный заяц встал, отряхивая пыль с хвоста:

— Ну-у, неплохо бы смочить лапы. Пошли, компания хорошая.

— Мочить лапы, Дотти? Мы тоже с удовольствием поплещемся, во!

— Еще бы! Поплескаться в море под звездами! Что может быть лучше?

Леволап и Лапоплет тоже присоединились. Группа купальщиков неудержимо росла.

Гурт заявил, что он тоже не боится большой воды. Прибежала Мирклворт, размахивая полотенцем:

— Я с вами. Надо будет как следует вытереть малыша.

Морская вода может вызвать синфлюэнцу. Бабушка моя так говорила, а уж она-то знала, что к чему!

Леволап подмигнул Лапоплету:

— Синфлюэнца! Звучит серьезно, во.

Лапоплет в готовностью согласился:

— Да, от нее можно запросто умереть… если переешь ее на голодный желудок.

Ночное море выглядело чарующе. Половинка лунного диска отражалась в воде рябистой дорожкой, мелкие волны набегали на берег, шипели на влажном песке. На ком было что-то надето, заткнули свои наряды за пояс. Держась за руки, они прыгали через набегавшие волны и весело смеялись.

Бахвал Большие Кости плеснул водой в Гурта:

— Йи-ху-у-у! Такого еще не было в моей жизни!

Крот, улыбаясь, плеснул в ответ:

— Ху-уррр! Я тоже никогда в море не плескался, сэр. Такое веселье как раз для этакого бывшего ребенка, как я.

Кеглюн вырвался из лап Дотти и Бахвала, плюхнулся на спину и отплевывался, как маленький кит.

— Уй-уй-уй! Соленая! — кричал он на воду.

Мирклворт, оставшаяся было на берегу, рванулась к своему чаду:

— Выплюнь сейчас же, маленький негодник! Вот заболеешь мореитом, все зубы выпадут. И иголки. У-у-у! Почему у меня не маленькая миленькая девочка-ежиха, а это непоседливое чудовище!

Увидев приближающуюся мать, Кеглюн задал деру. Он понесся вдоль полосы прибоя, Дотти и все остальные побежали за ним. Для такого маленького существа он бежал на удивление быстро, как они и раньше имели возможность убедиться.

— Назад, назад, негодник!

Наконец Кеглюн выдохся и уселся на дно, поводя иголками на голове:

— Хватит с Кеклюна. Можно меня вытилать.

Все расположились на песочке, Мирклворт растирала свое сокровище полотенцем.

— Тебе сколько раз говорили, чтобы ты не убегал? Что за безобразие? Вот погоди, все отцу скажу, разбойник ты этакий.

Вдруг Гурт поднял лапу, растопырив рабочие когти:

— Ш-шшш! Всем тихо! Послушайте-ка!

Уши Дотти зашевелились:

— Да, Гурт. На юге что-то происходит, как будто колокольчики звякают…

Леволап и Лапоплет уже неслись на юг, крикнув остальным:

— Мы в момент обернемся, только глянем, во!

Бахвал посадил высушенного Кеглюна на колени:

— Посмотри-ка на эту парочку. Хочешь так научиться бегать?

Дотти подобрала влажное полотенце и протерла лапы.

— Да уж, хорошо это у них получается, — не без зависти проронила она. — Ветер не догонит.

Гурт подбирал мелкие плоские камушки и запускал их по поверхности воды.

Голова к голове, вздымая песок, зайцы уже неслись обратно, взбудораженные тем, что они обнаружили.

— Синие, во, та самая синяя нечисть, о которой говорил Резвый.

— Штук полтораста, во!

— Окружили кучку зайцев и выдр, гады, во, во!

— Плохо дело, во! Пропадут выдры с зайцами!

Бахвал подхватил подходящий кусок выброшенной на берег мачты.

— Доротея, быстро к лорду и кланам, веди их сюда!

Мирклворт и Гурт с Кеглюном, ждите здесь, покажете направление. Близнецы, хватайте оружие, какое найдете, и со мной. Поможем!

Мертвая Виллип лежала на скале. Жесткий стоял над ее телом, одной лапой вращая пращу, в другой сжав меч, которым крушил нападавших. Копье какой-то крысы отхватило кусок уха Троби. Его и Ухопарус нападавшие оттеснили с занимаемой позиции. Прижавшись спинами к скалам, они отчаянно отмахивались копьями от нападавших. Брогало одним плечом подпирал выдру, раненную двумя стрелами. Дротик шкипера сломался, он работал его древком, как дубинкой. Он прорычал Медунке: