Многоножка - Вячеслав Береснев

— Но я обычно не знакомлюсь…

— Ты — нет. А тебе нужно представить, что ты не ты. Ты, к примеру, Юра Гальцев. А Юра Гальцев знакомиться с девушками любит и умеет.

— Почему именно Гальцев? — негромко рассмеялся Костя.

— Кэмбербетч! Твоя очередь тоже наступит.

Лебедева встала между Нюрой и Сашей, сурово глядя то на одного, то на другого.

— Слушайте меня оба. За стенами «Стаккато» можете делать что угодно. Хоть посудой друг в друга кидайтесь. Но здесь вы — актёры. Это значит, что если вам нужно здесь полюбить друг друга — вы должны это сделать. А вам нужно, потому что, пока вы этого не сделаете, я из этого вагона вас не выпущу.

Саша с Нюрой изумлённо воззрились на неё. Потом друг на друга. Тамаре даже страшно стало.

…Шли долгие минуты. Все расселись вокруг прямоугольника на полу, оставив Нюру с Солнышевым внутри.

На лицах обоих отражалось что-то болезненное. Они даже смотреть друг на друга не могли, постоянно скользя взглядами вокруг силуэтов оппонента, но сам силуэт не задевая.

«Что между ними могло произойти такого…»

Лебедева — само воплощение терпения и спокойствия — какое-то время стояла, зачем начала бесшумно ходить вокруг «вагона», сунув руки за спину. Затем у неё зазвонил телефон.

— Простите, — взяв его, она стремительно отошла в сторону кабинета Светы. — Да-да? Слушаю…

Воцарилась тишина.

— Можно мне уже выйти, — негромко спросила Нюра.

— Не думаю, что можно, — хмыкнул Серёжа. — Но вам лучше что-нибудь уже сделать.

— Ребяты-ы, ну что сложного? — спросила нетерпеливая Ксюха. — Я уже сидеть заманалась.

— Вам легко говорить, — Нюра до сих пор стояла с покрасневшим лицом. Тамара никогда не думала, что люди вообще способны так краснеть.

— Так что вообще между вами случилось? — спросила Тамара без обиняков.

На неё все воззрились с ужасом. И к её удивлению, ей ответил Саша:

— Мы поцеловались.

— «МЫ»?! — вспыхнула Нюра. — Да ты просто засосал меня, как…

Они вновь замолчали, и теперь краснела уже Тамара.

— Я уже извинился, — мрачно буркнул Солнышев, отводя глаза. — Я виноват.

— Как будто этого достаточно!

— Мне на колени перед тобой встать? Уж извиняй…

— Пипец у вас тут драмы, конечно, — вдруг рассмеялся Ромка, закинув руки за голову и потягиваясь. — Но пацан же перед тобой извинился, чё ты как я не знаю…

Костя с Серёжей мрачно посмотрели на него. Тамаре подумалось: а как они замешаны во всей этой истории?

— Да как будто можно это так легко простить, — процедила Нюра, глядя куда-то в сторону.

— Я не знал, что у тебя есть парень, — негромко сказал Саша, всё ещё не поднимая глаз. — Ты не говорила.

— Серёжа не мой парень!

— А чё он мне врезал тогда…

— Потому что она мой друг, — спокойно ответил Серёжа. — А ты её довёл до слёз.

Все снова тягостно замолчали.

— Между вами… всякое могло быть, — подала голос Тамара. — Но Людмила Юрьевна права. Здесь вы — не Нюра и Саша, а совершенно другие люди. Здесь вы должны быть кем-то другим, и плевать, что между вами происходит в реальной жизни.

Нюра сердито посмотрела на неё.

— Ты у нас такая умная, Тамара! Если бы это было так просто — я бы вообще не парилась! Но нельзя просто взять и стать кем-то другим. Ты, например, можешь?

— Я могу, — спокойно сказала Тамара. — Но ведь речь идёт о вас двоих.

— А ну-ка, давайте я покажу, чё как деется! — подскочила с места Ксюха.

Она кашлянула, ссутулилась и подошла к краю «вагона». Встала возле него. Несколько секунд молча переминалась с ноги на ногу, поглядывала на часы и куда-то вбок, изображая ожидание. Снова кашлянула.

— Ааа… — протянул, догадавшись, Серёжа, а после приложил руки ко рту «ракушкой». — Поезд метро прибывает на станцию, держитесь подальше от путей…

Тамара хихикнула, а Ксюха послушно отступила назад. Подождала, пока поезд остановится и вошла внутрь. Днём народу было не слишком много, так что тесниться и толкаться не пришлось. Как только двери закрылись, она взялась за поручень. Огляделась по сторонам.

— О, Санёк! Эй, Шурик! Я к тебе обращаюсь!

Помахав рукой Солнышеву, стоящему неподалёку, она подошла к нему и прижалась, приветственно обняв. Тамара чуть не прыснула с его выражения лица, а Ксюха по какой-то причине была предельно серьёзна — и улыбалась так, будто и правда встретила старого друга.

— Приве-ет, давно не виделись! Ты что, ты как вообще? Учишься?

— Ааа, ну… — Саша заикнулся. — Да-а… Да, учусь, вот…

— Ты в каком классе уже? У-ху-ху. ты как вымахал-то, баскетболист, э! Ты что ешь такое?!

Дедушка с соседнего сиденья смотрел на них неодобрительно: слишком громко говорили. Хотя и в грохоте поезда всё равно было ничего не разобрать, но дедушка был вредный, так что ему всё не нравилось.

— С-слушай… Та девушка как-то на нас странно смотрит, — сказал Саша, немного наклонившись к девушке. Ксюха молниеносно обернулась, найдя взглядом стоящую посреди вагона в недоумении Нюру.

— Ой, да это ж Нюрка! Погнали, я вас стусую вместе!

Взяв Сашу за запястье, она потащила его через вагон.

— Нюр, здоровеньки булы! — радостно улыбнулась Ксюха. — Куды едешь?

— Да так… По магазинам… — неуверенно ответила та, косясь то на Тамару, то на Сашу за её спиной.

— О, ништяк! Короче, знакомься! Это Санёк Солнышев, мой приятель! — Ксюха толкнула Сашу вперёд. — Шур, это Нюрка, моя одноклассница.

— Привет. Рад… познакомиться, — Солнышев протянул руку, стеснительно отводя глаза в сторону. Тамара заставила себя рассмеяться.

— Да ты чё такой стесняха-то! Когда знакомишься — в лицо надо смотреть, глянь, какая Нюра у нас красотуля!

Не выдержав, Саша с Нюрой тихонько прыснули — но тут же этого смутились и остыли. Не слишком уверенно Солнышев протянул руку вперёд.

— Будем знакомы. Я Саша.

Нюра побегала глазами по сторонам, скользнув по стёклам «вагона» (из-за которых на неё почему-то смотрело несколько пар глаз), втянула носом воздух и робко пожала протянутую руку.

— Я Нюра.

17. Конфронтация

— Кость, а что вы с Серёжей за кафе хотели открыть?

— Не напоминай об этом, пожалуйста. Вместо этого мы открыли только… рану в моём сердце. Размером с опухоль слона. Больше я с этим дебиком даже шаурмячную открыть не решусь…

На Новый год и последующие каникулы Тамара