Элла и магия вереска - Геза Шварц

– Мы придём навестить тебя, – сказала Фридерика приторно-сладким голосом. – Обещаю!

Девочка поймала на себе её злобный взгляд. Потом господин Хубер начал урок. Элла полезла в рюкзак за тетрадкой – и вляпалась рукой во что-то липкое.

– Ой, фу! – вырвалось у неё, когда она увидела прилипшую обёртку от шоколадки. Только услышав хихиканье, она заметила, что все в классе повернулись к ней.

– Элла, ты что-то хочешь сказать по теме урока? – спросил господин Хубер.

Она покачала головой и спрятала руку вместе с обёрткой под парту. Вздохнув, учитель продолжил урок. Элла, насколько смогла, вытерла пальцы о бумажный платок. Похоже, утром в спешке она случайно положила обёртку от шоколадки вместе со своими учебниками. С отвращением Элла завернула её в бумажный платочек. Она никогда бы в жизни не подумала, что слюна кобольда такая липкая.

Элла уже почти успокоилась, когда вдруг заметила какую-то тень впереди, за учительским столом. Внезапно стало очень холодно. Эта тень выглядела знакомо. Глаза её не обманули: там, прямо рядом с учителем, стоял Казимир и нагло смотрел на неё. Поначалу он просто, не трогаясь с места, изображал господина Хубера. У него настолько хорошо получалось, что Элла чуть было не расхохоталась. Внезапно учитель взмахнул рукой, чтобы что-то продемонстрировать. Казимир сделал вид, что господин Хубер попал по нему, пролетел по воздуху в направлении окна – и неожиданно исчез. Элла широко раскрыла глаза от удивления. Как он это сделал?

– Элла, – спросил учитель, – у тебя всё в порядке? Ты что-то не поняла?

Она испуганно покачала головой.

– Нет, я… – начала она. Но в этот момент внезапно снова появился Казимир. Казалось, что он приклеился к окну снаружи, расплющив лицо о стекло, плоский, как камбала. При этом выглядел он так смешно, что Элла не удержалась от смеха.

– Простите, – сказала она, когда учитель нахмурился, а все остальные вновь обернулись к ней. – На меня просто напала икота.

– Да уж, – прошипела Фридерика. – В голове!

– Может, тебе стоит выпить стакан воды? – сказал господин Хубер, прежде чем продолжить урок.

Элла последовала его совету, чтобы все решили, что её слова про икоту – правда. Но только она взяла стакан, как послышался неприятный звук, напоминавший скрип мела по доске.

От испуга девочка выплеснула воду себе на руку и тут увидела, как Казимир с высунутым языком сползает вниз по стеклу. Коротко подмигнув ей, он опять исчез.

Элла глубоко вздохнула. Нужно взять себя в руки. Он хочет её спровоцировать, это ясно как день. Надо просто игнорировать его, тогда…

В этот момент на середину её стола приземлился клубок меха цвета сирени. Она отпрянула назад и лишь в последний момент, когда господин Хубер посмотрел на неё, смогла сделать вид, что прогоняет муху. Фридерика и другие захихикали.

Элла вспотела от страха, увидев, как Казимир прыгает с парты на парту. Он топал по тетрадям её одноклассников, толкал некоторых из них в бок, так что они думали, что это их стукнул сосед по парте. В конце концов кобольд снова приземлился на парту перед Эллой.

С ангельской улыбкой он схватил карандаш её отца. Казимир вытащил грифель, и в его руке оказалась только полая трубочка. Другой рукой он подкидывал малюсенькие бумажные шарики.

– Ты что задумал? – прошипела ему Элла и попыталась схватить Казимира, но лишь громко стукнула рукой по парте. Поймав на себе укоризненный взгляд учителя, она вынуждена была молча наблюдать, как Казимир с удовольствием заталкивает себе в рот один за другим бумажные шарики.

Он жевал их, громко чавкая. Когда Элла поняла, что он задумал, ей сначала стало жарко, а потом холодно. Она увидела, как кобольд поднёс ко рту деревянную трубочку и с огромной скоростью (так, что даже слышны были негромкие щёлкающие звуки) начал выплёвывать шарики прямо в Фридерику. Та с визгом подскочила с места, когда плевательные шарики стали врезаться в неё со звуками, напоминавшими хлопки. На мгновение сердце Эллы остановилось. Казимир с совершенно невинной миной ухмыльнулся, подскочил и, глядя на неё, безмолвно сунул в руку девочки плевательную трубочку.

В тот же миг Фридерика повернулась к ней и в дикой ярости уставилась на предмет в руке Эллы.

– Какая гадость! – закричала Фридерика, и в этом случае, в порядке исключения, Элла была вынуждена согласиться с ней. Бумажные шарики запутались в её волосах, стекали вниз по щеке и с хлюпающим звуком шлёпались на парту.

– Она плевалась в меня! Посмотрите сами!

Её подруги тут же заверещали, господин Хубер крайне безуспешно пытался добиться тишины в классе, а головы всех учеников повернулись к Элле. Та мысленно застонала. Лучше бы осталась дома, в своей кровати.

Когда Элла вернулась из школы, то была рада, что родителей не было дома. Ей хватило сегодняшнего дня: визита к директору, тяжёлого разговора с рассерженным господином Хубером и Фридерикой, ей пришлось придумывать сотню отговорок, почему она плевалась во Фридерику липкими шариками (чего она на самом деле и вовсе не делала. Всё это было проделками кое-кого другого).

Она бросила рюкзак у кровати, отодвинула штору – и встретилась взглядом с круглыми глазами Казимира. Кобольд с самым невинным видом сидел на вересковом кусте и посасывал что-то, внешним видом напоминавшее малюсенький кокос. Совершенно спокойно он склонил голову набок.

– Ну как? – поинтересовался он, когда Элла открыла дверь. – Хорошо у тебя день прошёл?

Элла, скрестив руки на груди, остановилась в дверях. Она придумала уже тысячи возможностей наказать его. Среди всех способов мести больше всего ей нравилась идея фламбировать[5] кобольда. Но в конце концов она решила, что не станет ничего делать с ним. Ей определённо было необходимо поговорить с Казимиром.

– Если я тебе не помогу, то ты будешь вытворять подобное каждый день, да?

Дьявольский блеск появился во взгляде Казимира.

– Я бы мог, – сказал он и сделал большой глоток из кокоса. – Согласись, у меня есть комедийный талант. Но я добрый кобольд. Так что, скорее всего, такие трюки я буду повторять не каждый день, а через день. Это же просто курам на смех! Ты не бежишь в страхе от троллей, вступаешь в борьбу с цветочными горшками, но боишься своих одноклассниц. Нет, ну ты серьёзно?