Ключ-стражи - Анастасия Шакирова

— Я хотел сказать... — Вилли осекся, откашлялся и начал заново. — Я хотел сказать... когда мы еще шли сюда, что в Синеполье не было таких ощущений от места смерти мага. «Чутье» молчало. И там была полянка. Просто обгоревшая полянка.

Меня хватило только на то, чтобы посмотреть на приятеля с немым укором. Тот развел руками: сами же не давали и слова произнести!

— Что это вообще было? — подал голос непривычно притихший Нори. — Драка... Огонь летающий... булыжники...

Тут пришла моя очередь разводить руками.

— Такого не бывает, — с упрямством, граничившим с истерикой, заявил Норберт. — Чтобы вызвать огонь, надо нарисовать руну, собрать множество трав и камней, произнести слова, активировать заклинание... Такого не бывает! Нельзя просто по желанию швыряться пламенем направо и налево!

— Успокойся, — Вилли потряс его за плечо, Нори сглотнул и перестал твердить про «не бывает». — Мы же видели. Ты сам видел. Может быть, это магия Хаоса так работает...

— Что?! Магия Хаоса? И ты хочешь, чтобы я успокоился?! Да это же форменное безумие!

— А разве ты не хотел найти следы от этой магии?

— Ну, знаешь! Есть разница между следом мантикоры и самой мантикорой! Тьфу, что я несу, мантикор тоже не бывает! Ничего не бывает! Отстань!

— Эй, — осторожно позвала я, вклинившись между друзьями, — вам не кажется, что он еще... может быть, живой?

— Кто? — недоуменно спросил Нори.

Я показала пальцем (почти не дрожащим). Тело на пепельно-серой земле выбрало как раз это время, чтобы еще раз пошевелиться — еле заметно. И застонать.

Не то чтобы мне очень хотелось мчаться на помощь к незнакомцу — слишком свежи были воспоминания об огненных плетях, выраставших из его ладоней. Вдарит ненароком, и собирай потом пепел бедолаги Маннэке для очередных амулетов... Но совесть пересилила. Мы осторожно приблизились к телу. Человек — все-таки человек, не демон из сказаний, не эльф, в которого не поверил бы Нори, — лежал ничком, и стало ясно, что черная «куча» — это его плащ с капюшоном, а сам незнакомец невысок и пухл. Капюшон откинулся, темные с проседью волосы растрепались, было видно ухо и часть щеки.

— Переверни его!

— Вот сам и переворачивай!

— А чего сразу я?

Пока мы с Норбертом препирались яростным шепотом, Вилли, как самый старший и бывалый, осторожно опустился на одно колено и тронул пострадавшего за плечо. Никакой реакции. Я, устыдившись, принялась помогать. Совместными усилиями мы перевернули человека в черном на спину, и у меня снова перехватило дыхание.

Это был пожилой пекарь, у которого мы регулярно покупали булочки и пирожки с луч-рыбой. «Тансен,» — услужливо подсказала память. Пнуть бы ее, как не вовремя разболтавшегося Нори! — «Его зовут Тансен, у него двое детей, старший, наверное, унаследует пекарню, младшему столько же, сколько нам...» Что делает пожилой пекарь в этом месте, по которому как будто сам Ворон лично с огненной косой прошелся? Почему он, не умевший и по лестнице без одышки подняться, только что изображал тут в лицах сражение великого Тавейна с полутораглавым Змием? Что вообще происходит?

Судя по ошарашенным лицам моих друзей, думали мы одинаково. Мир в моих глазах ощутимо покачнулся — пришлось ухватиться за Вильяма. Не знаю, что бы мы сделали — может, рванули бы в панике прочь, забыв обо всем, как звери от лесного пожара, — но в этот момент Тансен открыл глаза.

Блекло-голубые, обычные, знакомые нам глаза.

И еле слышное «Помогите», которое он произнес, было вовсе не звериным рыком неизвестного чудовища.

— В город за знахарем сбегать? — подскочил Норберт. — Я мигом!

— Н-не... не надо знахаря...

По его груди расплывалось мокрое кровавое пятно — плохо заметное на черном, но внушительное. Как бедняга еще жив? Ох, а до города даже бегом не менее получаса. Пригодились бы нам те сказочные летучие метлы, нечего сказать. Я беспомощно уставилась на кровь. Перевязать? Или не трогать его вообще, чтобы меньше хлестало? Врачевание в Мастерской не преподавали, и лечить я умела на уровне «заговори мне платок, чтобы насморк прошел побыстрее».

— М-мне надо с-сказать...

Голос слабел с каждой секундой. Мы с Вилли склонились над умирающим, едва не столкнувшись лбами. Блеклые, подернутые дымкой глаза закрылись, лишь ресницы трепетали... а потом вдруг открылись.

И были уже не голубыми, а угольно-черными. Без радужек и белков.

Не то чтобы у меня была такая уж хорошая реакция — просто шарахнуться я всегда успеваю быстрее, чем подумать. А уж поскользнуться на начавшей уже подтаивать ледяной плюхе, оставшейся от той самой морозной вспышки, шмякнуться на задницу и чувствительно ей приложиться — тем более. Поэтому скрюченные пальцы, больше похожие на когти, вспороли воздух в паре ладоней от моего воротника. Вильяму повезло меньше — второй рукой Тансен успел-таки схватить моего приятеля за куртку. Нори, запоздало сообразивший, что происходит, кинулся к ним. И отлетел на добрый десяток шагов, словно натолкнувшись на пружинистую стену.

— Вилли!

Меня отбросило следом за Норбертом — я моргнуть не успела, как очутилась в кустах малины. А тот, кто минуту назад выглядел как свежий труп, начал подниматься, по-прежнему держа отбивающегося Вильяма. Вот он встал во весь рост — а Вилли как-то странно обмяк, словно из него мгновенно выкачали все силы.

— Вилли!

Ужас