Дом с аистами - Валентина Васильевна Путилина

Но Иван Антонович сказал, что он не может больше жить без них обеих, что в доме стало пусто после их отъезда и что всем вместе им будет хорошо.

— Поедемте! — упрашивал он.

— Поедемте! Поедемте! — обрадовалась Лиза.

Она осмелела от радости и торопилась сказать всё то, что хранила на душе уже долгое время. И, испугавшись своей смелости, тут же замолчала, только с ожиданием смотрела на маму. Что же она не торопится сказать «поедемте»? Ведь так Иван Антонович уедет один!

— Нет, Иван Антонович, — ответила Надежда Андреевна, — мы не можем поехать с вами. Не обижайтесь на нас с Лизой. Мы здесь, в Вишенках, останемся.

— Мамочка, поедем, мама! — стала упрашивать Лиза, умоляюще глядя на неё. — Поедем, мамочка!

— Нет, — повторила снова Надежда Андреевна, сама очень огорчённая своим отказом. — Мы никуда не поедем. Спасибо вам за всё, что вы для нас сделали, Иван Антонович, но мы не поедем. И никогда больше не надо говорить об этом.

Иван Антонович виновато улыбнулся, опустил, голову и проговорил тихо:

— Ну, простите, простите. До свиданья!

Он поцеловал Лизу, попрощался с Надеждой Андреевной и уехал.

— Всё равно он мой папа. Всё равно, — сказала Лиза, когда замолк гул отъезжающей машины, она уже, наверное, скрылась за косогором. — Всё равно он мой папа, — твердила она. — Он самый хороший, самый добрый.

Она с обидой взглянула на маму, но, увидев, какое у неё было опечаленное лицо, подбежала к ней, обняла и заплакала горько-горько от жалости к ней и оттого, что не исполнилась мечта о добром папе.

— Пора нам, доченька, собираться в родные края, — неожиданно проговорила Надежда Андреевна усталым голосом, Знаешь, мне очень захотелось туда вернуться. Там тоже построят скоро школу. И я снова начну учить ребятишек. Тебя отдам прямо во второй класс. Ведь ты уже умеешь, и читать и писать. Поедем, доченька? — уговаривала Надежда Андреевна, заглядывая в заплаканные глаза дочери. А та, молча, чуть всхлипывая, согласно кивала в ответ на мамины слова.

Было тихо. И были они сейчас очень одинокими — одни на целом свете — и печалились от своего одиночества, в которое не захотела Надежда Андреевна никого пустить.

Они скоро собрались в дорогу. Председатель колхоза уговаривал Надежду Андреевну остаться навсегда в Вишенках: мол, им здесь очень нужны учителя, скоро школа откроется. Но потом согласился её отпустить. Понимал, что родные места тянут человека, где б он ни поселился.

— Что ж, поезжайте, — сказал он. — А если не наладится там жизнь, возвращайтесь к нам.

И тётя Поля тоже говорила, что не нужно им уезжать, что она очень к ним привязалась, — так бы, мол, и жили все вместе.

— Тут у вас есть причал, а там ничего нет.

— Как-нибудь, — отвечала Надежда Андреевна. — Ничего, наладим и там жизнь. Ведь там наши родные места. Нам там будет хорошо.

И попросила тётю Полю на прощание не говорить Ивану Антоновичу, куда они уехали. Ей хотелось, чтобы он поскорей забыл их с Лизой.

Они долго прощались с тётей Полей и, нацепив на Ильку мягкий самодельный ошейник, чтобы она не убегала от них, отправились домой, в Заячьи Дворики. Железная дорога туда не проходила, и они добирались до родных мест где пешком, а где попутными машинами, коза Илька тоже забиралась в кузов машины. Километров сто, а то и побольше было до Заячьих Двориков.

Когда, наконец, Лиза с мамой добрались до них, то не увидели никаких двориков, ни домов. Лишь стояли в их дворе обгорелая и израненная старая груша с аистиным гнездом да ракита с длинными, низко опущенными ветвями.

Лиза с мамой поселились в землянке, которую вырыли когда-то в их саду военные, и жили до тех пор в ней, пока не выстроил им совхоз новый дом.

Они часто вспоминали об Иване Антоновиче. Однажды они всё-таки собрались и поехали в тот город, где он жил, чтобы повидаться с ним. Но Иван Антонович куда-то уехал, и никто не знал его адреса. Не удалось им повидать и старика Петровича, его уже не было в живых.

Надежда Андреевна очень жалела, что тогда так поспешно уехали они с Лизой из Вишенок, даже не попрощавшись с Иваном Антоновичем.

— Так надо было, — оправдывалась она перед Лизой, а Лиза вздыхала, смутно догадываясь, отчего так надо было.

Хорошо, что есть у людей память. Она позволяет им дружить и любить друг друга, быть благодарными за всё доброе. Она может возвращать в прошлое.

Анюта, Гриша и Кирилл любят слушать бабушкины и мамины рассказы о том, что было, когда ещё не было их троих на свете. О времени, которое стало ПРОШЛЫМ. Его уже нет, но оно и не исчезло, потому что и мама и бабушка хранят его в своей памяти и рассказывают о нём. И всем троим — Анюте, Грише и Кириллу — кажется, будто они своими глазами видят то время, когда их мама была просто Лизой, а бабушка — не бабушкой, а маминой мамой.

Потому и встретили они так радостно Ивана Антоновича. Ведь он им был не чужой человек. Они знали его, даже видели. В маминых воспоминаниях. В её трудном детстве, о котором она им часто рассказывала.

ТИМОША

Давно уже угомонились аисты на своём гнезде, а в доме, одиноко стоящем на пригорке, всё еще светятся окна. Никто не ложится спать: ни взрослые, ни дети. Взрослые разговаривают, дети слушают.

Много было воспоминаний в тот вечер. Иван Антонович расспрашивал бабушку и маму об их жизни, они его тоже расспрашивали, куда он уехал и как жил всё это время.

— А мы к вам приезжали с Лизой. Приехали в город, а вас нет. Очень мы вас хотели увидеть.

— Правда? — обрадовался Иван Антонович. — А я думал, вы меня забыли. Я ведь сначала долго искал вас, но не нашёл. А потом уехал на Дальний Восток, там работал. Наверное, я и до сих пор бы жил там, если бы не наше с Тимошей горе. Бросили мы всё и вернулись в прошлом году в тот город, где я жил раньше, после войны.

Все как-то с тревогой посмотрели на Ивана Антоновича, а у него самого голос задрожал, и он